Кровь неделимая

Просторная, конечно, но ведь в таком доме все должно быть просторным. Белые атласные шторы на окнах, ажурный тюль, больше похожий на вологодское кружево, такая же скатерть на длинном столе… Мой взгляд пробежал по строю маленьких плоских букетиков, украшавших столешницу, и уткнулся в хозяина дома.

Я только сейчас почувствовала, что оказалась в центре внимания. Власов стоял у большой барной стойки в окружении нескольких человек. Все они застыли, разглядывая меня, и я невольно подумала, что, если сделать снимок, их совсем не нужно было бы переставлять.

Все стояли идеально, и все смотрели в одном направлении – на меня. Поэтому я мысленно «сфотографировала» всех, а это означало у меня: «хранить вечно».

Мое самолюбие было на страже, и не позволило изобразить ни одну из сценок, которые чередой повторялись в сериалах с преображения «красотки»: я не оступилась на высоких каблуках, не одергивала блузку, и не теребила нервно пряди волос.

Мне казалось, что я уверенно прошла к этой живописной группе и так же уверенно произнесла дежурное «здравствуйте».

– Добрый вечер, Евдокия Матвеевна, – Власов с каким-то странным прищуром посмотрел на меня.

– Здравствуйте, – кроме Власова мне ответила только старуха, которая смотрелась на фоне немыслимой роскоши как… смерть.

Ей было лет сто или немного больше, и жизнь сделала с ней все, на что бывает способна долгая и жестокая жизнь. Почти лысая голова была покрыта легким пухом короткой стрижки, скрюченные руки спокойно висели вдоль длинного и очень худого тела… Если бы не ее красивый кашемировый костюм, она была бы без всякого грима готова к съемкам сказки про Бабу-Ягу.

Да, нужно только сменить одежду.

– Мама, это Евдокия Матвеевна.

Эта мумия – его мать?

– Познакомьтесь, Евдокия Матвеевна, это моя мама, фрау Эльке, – в голосе Власова было столько гордости и одновременно столько нежности, что я невольно позавидовала этой старухе.

Обо мне с такими интонациями никто еще не говорил, да и вряд ли когда-нибудь скажет.

Впрочем, мой профессионализм сразу же включился в работу и стал вычислять, сколько же тогда лет самому Власову, если его мама – замшелая старушка. Нет, никакая арифметика не могла сделать эту женщину матерью совсем еще нестарого Юрия Сергеевича.

Между тем пора было обратить внимание и на другую публику.