К черту мамонтов!

Небо окутывало неразрывное покрывало серых туч, постоянно ронявших мокрую крупу, которая превращалась в грязное холодное месиво вперемешку с тем, что люди налили и насыпали поверх осадков.

Незамерзающие лужи, перенасыщенные реагентами, охотились за обувью пешеходов, колесами автомобилей и лапами собак, разъедая их и покрывая язвами.

Люди матерились, собаки скулили, дворники молча добавляли реагентов.

Так зима начиналась и так продолжалась, несмотря на то, что по календарю вот-вот должен был начаться второй весенний месяц.

К концу марта температура воздуха стала повышаться, но влажность с лихвой компенсировала это незначительное потепление. Стужу заменил промозглый ветер, который забирался под одежду и заставлял дрожать и сморкаться не хуже февральского мороза.

Особенно трудно стало пассажирам, зябнущим на остановках и завистливо поглядывающим на автомобилистов в пробках. Наземный транспорт работал не очень, поэтому, чтобы к риску заболеть не добавился еще и риск опоздать, выходить из дома приходилось намного раньше обычного.

В результате шансы оказаться на месте до требуемого срока и маяться от безделья возрастали.

Как в этот раз случилось у Наташи.

Когда она добралась до университета, у нее оставалось изрядно времени на то, чтобы с пыхтением втянуть на второй этаж тяжеленную сумку, пристроиться в уже прикормленном закутке и взгромоздиться на подоконник.

В оставшееся время Наташа приготовилась развлекаться прослушиванием лекции, устроилась поудобнее и прислушалась.

Из открытой двери аудитории доносился голос лектора, монотонный, как у циркового гипнотизера. Содержание лекции было малопонятным. Кроме предлогов и числительных, смысл слов ускользал.

«Ладно, – расстроилась Наташа. – В этот раз что-то скучное. Не свезло».

В прошлый раз лектор рассказывал увлекательную историю то ли про Пушкина, то ли Тургенева. Наташа их путала, с трудом вспоминала, кто утопил бедную собачку, и почему ему за это поставили памятник. Но лекция звучала как детектив.

Наташа даже огорчилась, когда она закончилась, и рассчитывала на продолжение.

Вместо этого нужно было поскучать еще минут двадцать, чтобы в начале перемены раздать проголодавшимся студентам теплые пирожки и бульон. Взять с них оплату, отсчитать сдачу и ничего не перепутать.

Наташа прикрыла глаза и задумалась.

Вечерами, подсчитывая выручку, она то радовалась, когда сумма оказывалась больше ожидаемой, то расстраивалась, что в этот раз немного меньше.