Апекс Оцелота. Фантастическая повесть

Она лично уничтожила все готовые архивы в Пелке, потому что и в этом деле у неё помощников не нашлось.

– Стоит ли говорить, что после невозвращения первых отступников, их дело продолжили сотни других. Они нашли способ собирать на поверхности нужную информацию, не покидая подземелье. – Рассказывали Елтину толвы. – Через несколько десятилетий, дети и внуки отступников были готовы бывать вместо них на поверхности, и беспрепятственно возвращаться обратно в долину Спутников. Тарма не рискнула, не пускать их обратно в подземелье.

Елтин раздумывал над тем, что борьба с инакомыслием, подавление сопротивления – стары, как мир. И даже идеальный, на первый взгляд, почти утопически свободный мир Спутников, грешит акциями, так сказать, усмирения несогласных. Ход его мыслей прервал вызов Кема. Он нашёл установку, назначения которой не понимал. Толвы тоже терялись в догадках, что это может быть. «А я чем могу помочь?» – думал Елтин, входя в помещение, похожее на его родную лабораторию.

– Толвы не могут перевести надписи на пульте. Видимо, все обозначения зашифрованы. На языке эмиссаров только одна надпись – у рычага подключения питания. Но и он не срабатывает. – Сказал Кем.

– Понятно. А меня ты зачем позвал? – Спросил Елтин.

– Попробуй нажать на рычаг питания.

– Ты хочешь сказать, что если у меня и Матаса ДНК совпадает почти на девяносто процентов, то я смогу запускать секретное оборудование эмиссаров?

– По крайней мере, попытайся. – Вздохнул Кем.

Елтин подошёл к пульту, и один из толвов указал ему на заветный рычаг. Елтин повернулся к Кему, и проворчал:

– Тоже мне рычаг, просто разновидность сенсорной кнопки. – И не глядя, нажал на неё. Через секунду пульт «ожил» и скрипучий голос автомата, что-то сказал.

– Он говорит, что приветствует, тебя, и просит задать программу действий.

– Интересно. И какую программу ему задавать? – Елтин и сам был очень удивлён тем, что пульт среагировал на его прикосновение. Толв опомнился, подошёл к пульту и начал просматривать засветившиеся надписи.

– Теперь все надписи на языке эмиссаров, – сказал он, – но я не понимаю, что они означают. Например – «Мост».