Волк для ведьмы

Обморок и истерика пока что точно отменялись, и волки наконец-таки выдохнули, но держались настороже.

– Так это вы присылаете метку? – спросила она, и я тут же обернулся.

Раз начала задавать вопросы, все не так плохо.

– Да.

– И зачем вам моя смерть? Это у вас что, такая игра?

Загомонили волки, понимая, что я ничего не успел девчонке рассказать, а я старательно подбирал слова, лишь бы не напугать. Что вообще сделать, чтобы Дана приняла меня и дала шанс?

И, похоже, разговора не избежать.

Придется сказать ей хотя бы часть правды, но оставить подробности на потом. Дана не особо поверила, даже мое слово мало что для нее сейчас значило. Растерянная, испуганная, хотя не показывает этого, одна в незнакомом лесу среди волков… Сложно представить, что она чувствует и как себя поведет дальше.

– Хорошо, – ответила она, и я немного расслабился.

Велел остальным оборачиваться. Но разве эти любопытные так сразу успокоятся? Дане опять предложили нюхательные соли, плащ и носилки.

Ее взгляд теперь стал удивленным. Пришлось объяснять, что к чему. А после я сделал то, что должен: дал ей последнюю возможность отказаться от меня и выбрать кого-то другого. Сказал, что обернусь, и предложил забраться на мою спину, так перемещаться по лесу удобнее и быстрее. И если Дана сейчас откажется…

Я не знал, что буду делать дальше.

Но девушка кивнула, смотрела только на меня, не замечая других волков. И теперь я не оставлю ей и шанса выбрать кого-то другого.

Она так желанна для меня, так нужна, что я готов к любым сложностям в наших отношениях, лишь бы никуда ее не отпускать.

Еще не моя… Но точно ей станет.

Когда это волк сдавался?

Я с трудом спрятал улыбку и начал оборачиваться.

Глава шестая

Дана Уварова

Что я там говорила про нелюбопытную ведьму? Похоже, таких не существует. Сейчас я, забыв обо всем на свете, смотрела на Глеба. Я уже видела, как оборачиваются другие, но почему-то именно теперь, когда то же самое собирался делать этот мужчина, я волновалась и предвкушала.

Глеб отошел в сторону, засиял белым светом и практически сразу же стал волком. Огромный, сильный, бесстрашный зверь. Шерсть у него была серебристо-серая, вдоль хребта тянулась полоска белого, а глаза оставались по-прежнему светло-карими, отдавая порой янтарным блеском.

Оборотень не двигался, смотрел на меня, словно чего-то ждал. А я растеряла все слова, восхищенно его разглядывая.