Ау, дичь!.. Книга первая

– Кеша, кто это? – шёпотом спросила Аня байкера.

– Фахан, только не понимаю, что он делает в таких климатических условиях. Его родная Шотландия, конечно, тоже не курорт, но не такая вечная мерзлота, как здесь.

– Что делает да что делает… – услышал шотландец их разговор. – Не знаю я, что здесь делаю, мне ничего не объясняли, просто кинули в мешок и припёрли сюда. – Фахан с досады сорвал с головы шапку, показав на всеобщее обозрение пук синих перьев, которые воинственно растопырились у него на макушке.

– Мало того, что меня без спросу закинули в этот богом забытый край, так я ещё потерял свою любимую цепь. А в ней, между прочим, двадцать звеньев, на каждом звене по пятьдесят яблок, каждое из которых пропитано отравой. Ну где, где я ещё найду такое клёвое оружие? – убивался фейри.

– А кто это сделал? Кто закинул тебя сюда? – спросил Беркут, подкидывая новому знакомому ещё одну банку консервов.

– Не знаю, демоны какие-то. Кинули меня сюда и запечатали единственный выход из этого мира, – ответил монстр, пережёвывая уже вторую банку вместе со всем её содержимым.

– А ты не слышал, какими словами была заперта эта дверь между мирами? – без надежды на успех спросил я.

– Ну, может, и слышал… – растянуло существо беззубый рот в улыбке.

– Ну, так скажи нам, – попросил Сеня.

– А что мне за это будет? – улыбка существа становилась всё шире и злораднее.

Жажда наживы читалась у него на лбу большими буквами.

– И чего же ты хочешь за эту информацию? – осторожно поинтересовался Беркут.

– Три банки этой вкусной штуки и пять порций стыда! – торжествующе взвизгнул коротышка, указывая на банки с консервами, видневшиеся из рюкзака майора, и ехидно улыбнулся.

– Ну, три банки тушёнки – это ладно. А вот пять порций стыда… Что это за странная форма оплаты? – насторожился майор.

– Всё предельно просто. Каждый из вас должен рассказать историю, причём реальную, о том, чего вы стыдитесь.

– Давай с меня, – мужественно взял на себя первый удар майор. – Я с детства коллекционирую трусы семейные в сердечко. У меня их сейчас более двух тысяч, – сказал он, ни на кого не смотря и капитально краснея.

– Ух ты! Я тоже их собираю! Надо как-нибудь махнуться двойными экземплярами, – обрадовался Фахан.