Пять сорок

И ехать нам было без малого ещё…

– О, уже пять сорок! Надо же. Кажется, я опаздываю.

– Что? – удивился я, услышав знакомые цифры, как приказ отозвавшиеся у меня в голове, и искоса взглянул на попутчицу.

– Время. Поезд немного выбился из расписания. Боюсь, что не успею на рейс, – она мило улыбнулась. – Я, кстати, лечу в Россию. Говорят, это удивительная страна. Никогда там не была, но всегда хотела. А вы там не бывали случайно?

– Жил там года два, – зачем-то ответил я.

– Правда?! Вот это да! Наверное, учились там? А где? В Москве? Я так хочу увидеть Красную площадь, Собор Христа Спасителя и, конечно, Большой театр! А вы? Вы видели Большой?

– Девушка, вам не кажется, что это не ваше дело? – довольно грубо ответил я.

– Ой! Извините… – она сразу поникла и замолчала, подарив мне долгожданную тишину, только вот длилась она не долго. – А вы, – робко продолжила она, – куда летите?

– На небо, – ответил я, вновь отвернувшись и уставившись в окно.

– А, ясно. Забавный ответ, – кажется, она усмехнулась.

 – Все мы там будем через какое-то время. Я вот через, – она задумалась, видимо, вновь посмотрела на часы. – Уже через полтора часа. Если, конечно, успею. А у вас через сколько рейс?

– Ещё не решил.

– Ого! То есть вы из тех путешественников, кто покупает билет прямо в аэропорту?! Вот это да! А направление уже выбрали? А не хотите вместе со мной в Москву? Хотя вы там уже бывали… А может, ещё раз?!

– Ненавижу эту страну. Ненавижу Большой театр. Ненавижу балет… – я замолчал.

Не понимаю. С чего вдруг так разоткровенничался? Надо прекращать бессмысленный балаган. Иначе этот поезд даже не доедет до аэропорта.

– У вас рука трясётся.

– Что? – я быстро повернулся и вдруг чуть ли не вплотную столкнулся с лицом незнакомки. Изумрудные глаза с большими накладными ресницами смотрели прямо на меня. Страх. Ужас. Что они выражали? Да, люди смотрят на меня именно так и никак иначе. Они всегда видят во мне одну тьму.

– Всё в порядке, не волнуйтесь так, – произнесла она и совершила самый необдуманный поступок в своей жизни – коснулась моей ладони.

Что именно произошло дальше – я уже плохо помнил. Как бешеный испуганный зверь я резко поднялся с места, озлобленно взглянул на свою попутчицу, вжавшуюся в кресло, схватил… спрятанную за своим сиденьем клюку и быстрым шагом, заваливаясь на одну ногу, направился прочь из вагона. Как можно дальше от неё – живой и настоящей, искренней и открытой. Ненавижу таких людей.