Я выбираю любовь

– Сдается, пока буду разбираться в твоем деле, узнаю в разы лучше, – заметил Райс. – Ванная наверху в конце коридора. Полотенца и чистые рубашки в шкафу. Постарайся сильно не мочить лодыжку, быстрее заживет.

Я поблагодарила, поинтересовалась, где находится гостевая спальня, и отправилась наверх. Чувствовала я себя уставшей, но забег от своего дома к Райсу дался мне нелегко, и безумно хотелось умыться. Глянула на себя в зеркало и в который раз поразилась выдержке Райса. Выбившиеся из косы прядки торчали в разные стороны, были покрыты пылью – видимо, насобирала в подземном ходе.

На платье было лучше не смотреть. Я аккуратно сняла его, прикидывая, насколько оно пострадало. Раньше бы я без труда заштопала наряд при помощи магии, но теперь… Боюсь и представить, что обо мне завтра подумают, когда я отправлюсь в лавку в компании Райса. А если я еще поверх платья накину его рубашку, никому и не докажешь, что между нами ничего не было.

И вот с каких пор меня это волнует? Сплетен о ведьмах только ленивый не распускает. Я никогда и не прислушивалась, какие небылицы про меня рассказывают.

Вздохнув, открутила вентили на кранах и, пока набиралась ванна, нашла у Райса в шкафчике иголку с нитками и заштопала платье. Подумав, постирала его и, отжав, повесила сушиться.

В горячей воде пролежала долго и, только почувствовав, как начинаю дремать, вылезла.

Добралась до гостевой спальни, забралась под одеяло и, прислушиваясь к шуму грозы, провалилась в сон. Зыбкий, полный кошмарных предчувствий. Я открыла глаза, дрожа и кутаясь в одеяло. Каждая тень в темноте казалась опасной и таящей зло, а усилившаяся за ночь и не думавшая прекращаться гроза только добавила паники.

Я завернулась в одеяло и вышла в коридор. Одна дверь вела в ванную, вторая в гостевую спальню, где я ночевала, две закрыты. В одной из последних точно спит Райс. Раздался раскат грома где-то вдали, по спине пробежалась волна холода. Нет, я была уверена, что колдун не проникнет внутрь этого дома. Он явно мог снять только ведьминские чары, иначе бы давно напал, возможности имелись, но… мне было страшно. И это чувство не поддавалось никакой логике.