Ты – мое притяжение

Правда, когда попробовала встать, выяснилось, что ноги и руки занемели. И опомниться не успела, как руки капитана оказались на мне, растирая бережно, осторожно, заставляя кровь бежать по венам быстрее, щеки – алеть от двусмысленной ситуации, в которой я оказалась. Все же увидеть Дисар-ри на корточках – та еще картина.

Леондир лишь покачал головой и отошел, убирая аптечку, а команда, делавшая вид, что ничего не замечает, занялась проверкой приборов.

– Идите в каюту, адиса, отдыхайте. И чтобы до обеда ее не покидали!

Как? Тут неизведанная планета, а я лежать? Ну уж нет!

Дисар-ри поймал мой взгляд, нахмурился, явно понимая, что я собираюсь спорить.

К слову сказать, такое по отношению к капитану, согласно корабельному уставу, строго запрещено и наказывается, и поэтому я просто попросила, глядя в эти невозможно прекрасные глаза:

– Пожалуйста, не заставляйте меня оставаться на корабле. Я чувствую себя гораздо лучше.

– До обеда вы пробудете в каюте, адиса Рина! – припечатал он и поднялся.

– Джан, проводи и возвращайся. Ты отправишься со мной на разведку местности вместе с Дортом и Рингиром.

Настроение у меня стремительно упало, и даже Джан, который пытался по-дружески утешить, не помог. Когда уже выходила из пульт-гостиной, Лар-ина наклонилась к моему лицу и тихо, так, чтобы услышала только я, прошипела:

– Как видишь, жертву из себя нужно уметь изображать. Если что, за пару сотен ирков я могу дать несколько дельных уроков.

– Обойдусь, – выпалила в ответ, скрываясь в коридоре.

Возле дверей каюты Джан меня оставил, и я от души выругалась и села на кровать, поглядывая в иллюминатор. За ним под лучами сразу двух звезд, у которых не было названия, только номера, лежал неизведанный мир.

Пока я добиралась до Академии, побывала на нескольких планетах, совершая пересадки, но они не шли ни в какое сравнение со Снежным Цветком. Тот, кто обнаружил ее, явно был поэтом и романтиком, раз дал такое название.

Чтобы не травить душу и утешая себя тем, что все равно выберусь наружу, легла отдохнуть и даже незаметно для себя задремала.

Обедать, впрочем, пошла, хотя есть не хотелось. Стоя в очереди, прислушивалась к впечатлениям тейринцев, которые побывали на поверхности, и горестно вздыхала.

– Что, лилаби не радует? – усмехнулся Трасирий, ставя тарелку на мой поднос.

Его волосы снова торчали во все стороны, выбиваясь из-под повязанного поварского платка, и от этого тейринец казался забавным.

– Вы чудесно готовите.