Мой холодный мужчина

– Первый двигатель не работает, пробоина! – тут же доложил второй.

– Седьмой уничтожен, – выпалил третий, бледнея на глазах.

Еще бы! Его слова означали, что от корабля осталась лишь треть. Я покосился на приборы, сощурился, прикидывая, как выбраться с наименьшими потерями. Приказ был ясен: доставить груз неповрежденным, но я не отправлю команду на смерть, а значит…

– Заряжайте две оставшиеся пушки для стрельбы по дальним мишеням, – спокойно велел я.

Капитан вздрогнул, но спорить даже не попытался. Знал, что в критической ситуации именно я принимаю решения, а он просто обязан им подчиниться.

– Остался только один снаряд.

Кивнул, но приказ отменять не стал.

– Он отрекошетит…

– Вон туда, – указал я на место возможной трещины в нашем корабле.

– Тогда произойдет разгерметизация и…

Корабль тряхнуло от взрыва, чуть снесло в сторону, несколько членов экипажа упали и покатились по полу.

– Выполнять! – коротко велел я.

Ослушаться он не посмел. И пока летел этот снаряд, я медленно и уверенно пробирался к месту, где возникнет пробоина.

Отвлекся только раз, когда с экранов радаров исчез пиратский корабль. Наш ответный удар был точным и верным. Но вот патрульные крейсеры так и не дали о себе знать. Занятная ситуация… Только вот разбираться с этим придется уже не мне, а капитану.

Вдохнул поглубже, чувствуя, как легкие обжигает мороз.

Пять секунд до того, как снаряд отрикошетит в то место, которое я укрыл льдом. Четыре, три, два, один…

Я устоял на месте в отличие от всей команды. И я удержал лед, выплескивая силу, чувствуя, как белеют губы, а ресницы покрываются инеем. Тепла почти не осталось, остаток тлел где-то внутри углями, разгонял невыносимый холод.

– Капитан, у вас два часа, чтобы посадить корабль, – спокойно сказал я, не двигаясь.

Слишком опасно. Слишком… Но знать об этом не стоит никому из команды.

Капитан в этот момент только поднялся, вздрогнул от моих слов, споткнулся и, пряча глаза, дрожащим голосом принялся отдавать указания.

Думать он способен, что уже хорошо. Неприятностей ждать не придется.

Я почти не различал голосов, сосредоточившись только на том, чтобы удержать нужную толщину льда, добавляя, когда корка становилась тоньше. В висках пульсировало, горло сдавило холодом.