Нить волшебства

Неудивительно, что я оказалась достаточно легко одета для прогулки в лесу в фэнтезийном мире – джинсы, блузка и пиджак, атласная подкладка которого от холода заставляла поеживаться. Хорошо, что во время перемещения на мне не было вечернего платья и туфель на шпильках. Но радоваться этому не получилось. Одна в чужом незнакомом мире без денег и умений… Те еще перспективы, если честно.

– Слушай, а какое тут время года?

– Конец лета, – отозвался Ромео, снова зевая, – а что?

– У нас теплее, – отозвалась я, стараясь не стучать зубами.

Менестрель вздохнул.

– Еще вопросы будут или я могу поспать?

– А почему мы друг друга понимаем? – выдала я. – Ты вряд ли знаешь русский, а я… хм…

– Чардынский? Магия срабатывает. Целители на защитный барьер заклинание накладывают. Новички легко ему поддаются. – Рыжик снова зевнул. – Впрочем, есть еще специальные амулеты. Их мастерицы создают. Они вплетают чары, которые позволяют понимать собеседника, на каком бы языке он ни говорил.

– Ясно, – получила я исчерпывающий ответ.

Менестрель посмотрел на меня, отчаянно пытающуюся согреться, и вздохнул, покорно вылезая из-под плаща.

– Сейчас разожгу костер. За водой сходишь? – уточнил он.

– Да.

Я подхватила котелок и отправилась к ручью. Зачерпнула воды и повернула обратно. Собралась уже раздвинуть кусты дикой ежевики, чтобы пробраться к заветной сосне, как на поляне раздались голоса.

– Михей, глянь, что у него еще есть, – раздался хриплый мужской голос.

– Да кроме ковра, и взять-то нечего, разве что мандолину, – ответил второй.

Разбойники! Других вариантов просто не было. Я осторожно выглянула, прячась в кустах. Здоровенный, заросший черной бородой детина стоял за спиной бледного Ромео и прижимал к его горлу кривой нож. Второй, невысокий и коренастый, одетый в яркую красную рубаху, находился в нескольких шагах, держал в руках струнный инструмент, смахивающий на домру.

– Деньги где? – уточнил бородатый.

– Нету, – хмуро отозвался рыжик. – Я музыкант, а не купец.

– И неужто ничего не насобирал? – поинтересовался второй, замахиваясь мандолиной и заставляя Ромео вздрогнуть.

– Не трогайте ее, пожалуйста. Это единственная вещь, что осталась мне от матери, – тихо сказал паренек.

Разбойники захохотали.