Мое темное счастье

Я благодарно улыбнулась, поинтересовалась у Даринель, как себя чувствует малыш. Дриада покраснела, Аран уткнулся в ее волосы, улыбаясь.

– Нам уже четвертый месяц. Будет мальчик. – В голосе Даринель слышались и радость, и волнение, и легкое смущение.

После завтрака я настояла, чтобы все пошли отдохнуть. Аран сопротивлялся такому предложению.

«Со мной ничего не случится. Поплаваю, силы нужны», – написала я.

Он сдался под моим строгим взглядом, поднялся, а за ним встали и Даринель с Силадерь.

– Если будем нужны, отправь к нам Лучика, – напутствовал Аран, исчезая в доме последним.

Леший и водяной отправились относить отцу Лира записку о состоянии его сына, а я стянула рубашку и снова нырнула в озеро. К обеду на берег вышли все, кроме Арана.

– Он у Лира, – пояснила Силадерь. – Тот еще спит, но магия понемногу восстанавливается.

Я задумчиво посмотрела на дом.

– Хочешь его увидеть?

Еще как!

– Лир в соседней комнате, рядом с тобой, – улыбнулась Силадерь.

Я шла к дому медленно, собираясь с силами.

Аран, склонившись над магом, вливал часть своих сил.

– Проходи, Ари, – тут же заметил он мой приход. – Я почти закончил. Побудешь с ним?

Конечно! И зачем спрашивать?

Присела рядом с Лиром, провела пальцами по его щеке. Что-то в моем темном маге изменилось, пока мы находились в разлуке. Чуть резче стали черты лица, словно свидетельствовали о том, как нелегко далось Лиру наше расставание.

– Ари, – позвал Лир во сне.

Даже сейчас все его мысли связаны со мной. Улыбнулась, поцеловала своего принца в щеку, взяла за руку. Отдавать силу я уже научилась и понимала, насколько она необходима Лиру. Из него ведь почти капля за каплей забирали дар! А я восстановлюсь еще, куда денусь!

Когда закончила, осторожно его обняла и уснула почти счастливой.

– Не самая удачная идея, Ари, – возмутился Аран, едва я на рассвете открыла глаза. – Сама ведь только в себя пришла! И снова без сил.

Я выскользнула из объятий моего темного мага и обреченно вздохнула. Поступить иначе все равно не могла, но предстоящий разговор с Лиром пугал. Что я скажу ему, когда проснется? Будет ли он сердиться? Я рисковала всем, когда отправилась его спасать. Но разве на моем месте он бы поступил иначе? Да, я боялась. Того, что Лир мне скажет. И того, о чем промолчит.

Снова сотворила лист бумаги.