Третий не лишний

Я же все равно тебя уволю!

Кладу телефон в карман, туда же прячу руки и вдруг вижу, как проезжающий мимо черный седан сбрасывает скорость, останавливается и начинает сдавать назад.

Только не это!.. Пожалуйста.

Тормозит ровно напротив меня и опускает стекло.

– Садись, красивая! – свешивая локоть из окна, широко улыбается незнакомый парень.

– Спасибо, – качаю головой с каменным лицом, – за мной сейчас подъедут.

По опыту знаю, что ни улыбаться, ни грубить навязчивым незнакомцам нельзя. Они воспринимают это как провокацию.

Тем более, когда уже сумерки, и ты одна на трассе.

– Испугалась, что ли? – смеется парень,– садись, не обидим.

– Спасибо, но нет, – проговариваю твердо, инстинктивно отступая назад.

И тут вижу второго, того, что за рулем.

– Садись, Крис, – говорит Эйне, глядя на меня из-за своего пассажира.

Меня словно в грудь толкают. Так бурно на него реагирует моя сердечная мышца. Горло перехватывает.

– Привет, – киваю, сглатывая вязкую слюну.

– Садись, добросим до города.

Клянусь, если бы он был в машине один, я бы не села. Но он с безобидным с виду другом, и уже темно.

– Высади на въезде, пожалуйста.

Фил вообще не реагирует. Включает поворотник и, глядя в зеркала, отъезжает от остановки. Зато его друг разворачивается ко мне и протягивает руку.

– Дима.

– Кристина, – приходится ответить на пожатие.

– И что такая красивая Кристина делает одна на трассе ночью?

– Работает, – отвечаю прежде, чем успеваю продумать последствия.

Мой говноюмор до добра не доведет.

– Да-а-а?.. – в притворном ужасе прикрывает рот ладонью, – но здесь же низкий трафик.

– У меня постоянные клиенты. С минуты на минуту ждала дальнобойщика Василия, и из-за вас потеряла пятеру.

Ошалевшее лицо Димы застывает комичной маской. В глазах тень недоумения и дикой восторг.

– Фил, брат… – трогает его за плечо, – я кажется, впервые в жизни влюбился.

Я поднимаю глаза и в зеркале заднего вида ловлю взгляд Эйне. В нем нет легкомысленного веселья или обиды за мой отказ.

– Она не свободна, Димон. Это девушка Бурковского.

И слова нейтральные, и голос эмоциями не окрашен, но мне чудятся в нем скрытые сарказм и издевка.

– Жаль, – вздыхает Димон и кончиками указательных пальцев стирает с глаз невидимые слезинки.

До города меня больше не трогают. Пользуясь тем, что парни тихо переговариваются, я незаметно оглядываюсь.