Остаться друзьями

Открыл дверь, отодвинул переднее сидение и кивком головы указал вглубь салона.

– Забирай!

Сволочь! Мог бы и сам подать. Согнувшись в три погибели, я полезла за пакетами. Это оказались сегодняшние покупки Вики из торгового центра. Только взяв их в руки, осознала, что стою перед Ником в недвусмысленной позе.

Вот же гад! А я дура!

Стала суетливо выбираться наружу и почувствовала легкий шлепок по ягодице.

– Кадаров, ты вообще… – договорить я не успела, потому что, развернув меня к себе, Ник впился в мои губы.

Оттолкнуть его не могла, сопротивляться тоже, поскольку в каждой моей руке было по три больших бумажных пакета. И потом, я просто растерялась. Воспользовавшись моим замешательством, он протолкнул в мой рот горячий язык и углубил поцелуй.

Одну руку положил на затылок, другую опустил на ягодицу, по которой до этого пришелся шлепок. Не знаю, почему не пнула его, как в прошлый раз, почему поддалась с тихим стоном в настойчивые губы.

Кровь в венах превратилась в патоку, стекая сиропом прямо в низ живота.

Господи, какой он… вкусный…

Ник подтолкнул меня к капоту и от соприкосновения голой поясницы с холодным металлом я проснулась.

Это не меня он целует сейчас… не меня, а свою Милу… Ее представляет.

– Все, хватит! – прервала поцелуй и отвернулась в сторону.

– Мне не хватит… – наклонившись, он прижался ртом к моей шее, – я еще хочу…

– Ник, прекрати!

Я вывернулась и пошла в подъезд.

– Ты че такая трудная, Петрова? – парень закрыл машину и догнал меня уже на втором этаже.

– Я же ясно дала понять, что не хочу тебя. Просто отстань.

– Хочешь, Камиллла, – самодовольно улыбнулся он, – у тебя же трусы намокают, когда ты смотришь на меня…

– Совсем идиот?!

– Проверим?.. – притянул меня за талию и накрыл ладонью, чуть сжимая, мою промежность через ткань джинсов.

– Руки убрал! – сдавленно выкрикнула я, потому что в этот момент низ живота пронзило острым желанием.

Он весело засмеялся, но руки все же убрал.

– Забирай своего дружка алкоголика и проваливайте! – прошипела сквозь зубы, пытаясь за агрессией спрятать смятение.

Мы подошли к двери и остановились. За дверью было тихо. Ни криков, ни звона бьющейся посуды.

– Не мешай им, пусть мирятся.

– Она никогда его не простит, – хмыкнула я, – ты плохо знаешь мою подругу.