Любовник

– Ну, хорошо, – успокоившись, сдаюсь я, – давай, что-нибудь мультяшное.

– Валяй.

– Гарфилд, как тебе?

– Банально.

– Да?.. Леопольд. Симба.

– Решено! – хлопает ладонью по рулю и поднимает котенка на уровень глаз, – нарекаю тебя Василием!

– Эй! – вскрикиваю я, – Васька?! Ты серьезно? Это еще банальнее, чем Гарфилд!

– Не обсуждается! Он мужик или кто?

– Дай его сюда, – тянусь к котенку, – его будут звать Симбой.

Егор отводит руку с котенком в сторону, но я не сдаюсь. Дотянувшись, обхватываю рыжий комочек пальцами и в тот же момент чувствую, как мой затылок накрывает большая ладонь.

Я каменею. Мы врезаемся друг в друга взглядами, как соперники на ринге. Воздух вокруг потрескивает от напряжения. Он смотрит на меня как на жертву, словно заранее уверен в своей победе.

Давление руки на затылке усиливается. Засасывая меня в омут зеленых глаз, Егор медленно сокращает между нами расстояние.

Все, что я сейчас могу делать – сопротивляться, уводя тело в противоположную сторону. Получается откровенно плохо.

Дыхание сбивается, сердце грохочет сразу везде. В горле, висках и где-то в области пупка.

Очередной судорожный вдох бьет по моим рецепторам его запахом. Мужским, терпким, чужим.

Боже…

Когда между нашими лицами остаются считаные сантиметры, я, признавая поражение, прикрываю глаза. Ненавижу себя и презираю, но иду на это осознанно.

Он не набрасывается на меня, как животное. Сначала чувствую на коже теплое дыхание, а затем его губы. Твердые и горячие.

Манера завоевателя. Прийти на чужую территорию, и уверенно, без спешки, взять то, что хочется.

Мой мозг сопротивляется, потому что я никогда не была в роли побежденной. А тело слабовольно подчиняется. Только поэтому я впускаю в свой рот чужой язык. Только поэтому принимаю его как дорогого гостя. Задыхаясь, жадно пью чужой вкус и не могу насытиться.

Рыкнув, Егор, углубляет поцелуй, вонзает пальцы в мой затылок так, что я чувствую, как рвутся волоски под его рукой.

Он съест меня… Сожрет без остатка прямо здесь, в своей машине на трассе.

Запаниковав, скребу ногтями по его предплечьям. Жалобно мычу в рот, прося о помиловании.

– Хватит… пожалуйста… – шепчу, когда он, наконец, позволяет мне сделать глоток воздуха.

Резко выдохнув, он снимает с меня руки и садится ровно. Сидит молча, восстанавливая дыхание, примерно минуту, а затем, припечатав меня тяжелым взглядом, выходит из машины.