Красив. Богат. Женат

Глава 7.

Зарывшись пальцами в густую шевелюру Мирона, подставляю губы для поцелуя. Единственный способ утешить его уязвленное самолюбие.

Я пошла на вечеринку Вовчика вопреки его запрету. И я не позвонила ему с просьбой о помощи.

– Мариша-а-а… Когда-нибудь ты доведешь меня до греха.

– Я не хотела грузить тебя своими проблемами, вот и все, – шепчу в его губы.

– Ты вообще не должна была туда ходить…

– Почему?.. Ну-ка, скажи мне.

С рыком Мирон впивается в мой рот. Я стала встречаться с ним с одним условием – он не указывает мне, что делать ни при каких обстоятельствах.

Впускаю в рот его язык, а перед мысленным взором зависает картинка с лицом другого мужчины. Теперь мне точно уже никогда не вытравить его из сердца. У моей первой любви открылось второе дыхание.

Он спас меня, как рыцарь, и ничего не попросил взамен. А я не знаю, как его отблагодарить.

– Я его урою, – шипит Мирон в мой рот, – сука… Жучка… нарик обдолбанный.

Вряд ли Вовчика Жучкова можно назвать наркоманом, но, очевидно, на вечеринках он и его друзья употребляют что-то запрещенное.

– Забей… у него отец крутой. Хочешь проблем?

На самом деле, больше всего я боюсь, что эта история дойдет все-таки до моих родителей. Это будет катастрофа.

Выбравшись из его объятий, смотрю на циферблат наручных часов.

– Блин… побежали! Лекция сейчас начнется.

Выходим из его тачки и торопливо шагаем в сторону корпуса МГУ. Добираемся до аудитории одновременно с преподавателем, извинившись, юркаем вдоль стены и занимаем место за задней партой.

Юля, обернувшись через плечо, мне подмигивает. Ей сильно влетело от родителей, но, судя по ее сегодняшнему настроению, конфликт удалось замять.

Однако, расслабились мы рано. После первой пары нас троих, меня, Еву и Юлю, вызывают в деканат. Поводом послужило уведомление из отделения полиции о произошедшем в субботу.

Мечтая провалиться под землю и внутренне умирая от страха, почти не дышу.

– За такое отчисление без разговоров! – орет декан, – забыли, где учитесь?!

Юлька, громко шмыгнув носом, пускает слезу. Ева, уткнувшись взглядом в мыски своих ботинок, прикидывается статуей. Только я, не мигая смотрю Виктору Михайловичу в глаза. Потому что мне ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он позвонил моему отцу. Это вопрос жизни и смерти.