Легенда о розе. Цена предательства

– Завод? – подаюсь вперед, – Кляйс разве не знает, что он давно продан?

После того скандала по решению москвичей вино-водочный завод Кляйсов был продан стороннему человеку, а все деньги ушли в общак.

– Знает. Компенсацию требует.

– Требует?!

Я не верю своим ушам. У него врожденный дефект отсутствия инстинкта самосохранения? Что он о себе возомнил?!

Марк не то, что требовать, он возвращаться сюда права не имеет. Не после того, что сделал!

Мой дядя все еще хозяин города, хоть и наравне с Шумовым.

– Ага… считает, что его незаконно лишили наследства.

– За этим он вернулся? – не дыша, спрашиваю я.

Поочередно смотрю на обоих мужчин. Они так же поочередно кивают.

Мерзавец!

«Я вернулся, чтобы быть с тобой»

Ничтожество!

– Выкиньте его из города, – произношу сдавленно.

Сжимаю кулаки под столом, чувствуя, как закипает гнев. Голова, словно сдавленная обручем, заполняется болью.

– Хрен ему, а не завод, пусть катится обратно!

– Он скоро уедет, – спокойно произносит дядя, прежде чем осушить бокал.

– Если Шумовы его не пожалеют, – заплетающимся языком вставляет Митрич.

Алекс, опираясь спиной на высокую спинку скамьи, задумчиво крутит бокал с виски в руке.

– Ты обещал помочь! – с вызовом обращаюсь к нему.

– Помогу, – отвечает, глядя в бокал.

– Иди спать, дочка, ты устала, – удивленная таким обращением, вскидываю взгляд на дядю.

Он смотрит и говорит ласково, но проглядывающая за заботой решимость предупреждает, что спорить сейчас с ним, себе дороже.

Я поднимаюсь и целую в щеку сначала его, потом Митрича. Поплотнее закутавшись в шаль, бреду к дому и слышу за спиной быстрые шаги.

– Провожу, – кряхтит запыхавшийся крестный.

Мы доходим до дома, но синхронно сворачиваем на тропинку, петляющую между розовых кустов. Пик их цветения уже позади, но аромат увядающей розы даже слаще, чем свежей.

– Говори, – требую я, понимая, что в беседке мне не все сказали.

– Крысеныш клянется, что не знал о той подставе с камерами.

– Врет. Я видела ту запись, он смотрел в объектив.

Смотрел в объектив, пока трахал меня.

– Вернее, не так, он утверждает, что не знал, для чего именно это записывается.

Меня даже на смех пробивает. До жути интересно послушать версию тех событий от Марка. Решил записать видео на память, чтобы было, что посмотреть в старости вместе с внуками?

Митричу, видимо, тоже смешно. Сунув руки в карманы широких штанов, покрякивая, смеется.