На грани света и тени. Книга 2

Неужели он действительно думает, что она просто глупенькая золотая девочка, которая порхает от одного развлечения к другому? Но у нее не было сил препираться с ним. Она вздохнула.

– Да, наверное, именно так я и жила, – тихо сказала она. – И это меня очень пугает, Ник. Раньше я думала, что испытала уже все на свете только потому, что испробовала все возможные удовольствия. Но сейчас… я, наверное, не узнала даже маленькую часть мира. Я настолько ограничила себя рамками, к которым привыкла с детства, что не видела ничего за их границами.

Ник вдруг порывисто схватил ее за руку и повернул к себе. Стелла жадно впилась в него взглядом и… наконец-то увидела то, что хотела. С его лица слетело всякое равнодушие и желание побольнее уязвить ее. Он смотрел на нее пылающим взглядом, и Стелла почти физически ощутила, насколько его тянет к ней. Как он любит ее. Как хочет.

– Мне все было интересно, когда ты поймешь, что ты совсем не тот человек, которым пытаешься быть, – заговорил он, словно в лихорадке.

Он потянулся к ней так порывисто, словно она была единственным, что он хотел в этой жизни. Она тоже хотела этого. Хотела, чтобы он приник к ней губами, чтобы страстно прижал к своему телу. Но разум взял верх над чувствами.

– Нет, не нужно! – отчаянно вскрикнула она и уперлась ему в грудь. – Нас же могут увидеть!

– Это все, что тебя волнует? – резко спросил он, все еще учащенно дыша. Его грудь вздымалась под ее рукой.

– Ник, ты просто пьян, вот и все.

– Не больше, чем ты. Но это не отменяет того, что происходит между нами. – Он криво усмехнулся и отошел от нее. – Что ж, хорошо. Не волнуйся, Стелла. Я больше не буду портить твою репутацию и твои идеальные отношения. Больше ничего не будет.

И он резко развернулся и исчез. Стелла осталась в темноте одна. Она никогда не была одна. Испугавшись этого чувства, как ребенок пугается темноты, она торопливо пошла обратно в дом. Но не успела она оглянуться в поисках хоть одного знакомого лица, как ее крепко ухватил за руку Макс. Он явно не рассчитал свои силы, и Стелле стало больно.

– Черт, милая, ты же знаешь, я ненавижу, когда мы ссоримся. Я люблю тебя, – зашептал он ей на ухо.