Звуки Галактики

Зачем тратить время и подвергать себя риску, если можно быстро и безопасно проходить из портала в портал? Так постепенно юпитерианцы вообще перестали выходить на поверхность, за исключением одного дня в году.

Иоанн любовался окружающей его инопланетной действительностью не меньше Миварнабе?ллы. Как он позже узнал, они находились в Михондопарли?усе. Название означало «несгибаемый», «гордый». И действительно, столица Юпитера с достоинством отражала все величие самой большой планеты Солнечной системы. Город состоял из миниса?ктов всех цветов радуги.

Они выстраивались в величественно возвышавшиеся небоскребы, создавая не ровные вертикали, а интересные ломаные линии.

Юпитер до сей поры оставался для землянина загадкой. Несмотря на легкость перемещений с помощью порталов, попасть с одной планеты на другую было делом не таким уж и простым. Защитные системы могли пропустить гостя только из одного Зала Порталов планеты в другой по главной телепортационной магистрали. Множества проверок ДНК- паспортов было не избежать, да и стоила такая поездка отнюдь не месячного жалования простого мастера.

Поездки на спутники были проще, быстрее и дешевле. Миварнабе?лла сама не раз бывала на Ио и Европе. Но, по стечению обстоятельств, именно Луна была одним из самых дорогих курортов Солнечной системы. Там могла проводить время только избранная галактическая элита: правители планет и спутников, их семьи, советники, крупные дельцы. Так что жителям Земли приходилось долго копить, чтобы покинуть свою планету.

В отличие от земной поверхности, улицы Юпитера пустовали. И дело было не только в Межгалактическом Фестивале. Местные жители давно перестали покидать свои жилища через дверь. Всему виной суровый нрав планеты: гелиевые и аммиачные дожди не доставляли большой радости.

Тем не менее, планета поражала своими размерами и энергетической силой. Это ощущение витало в самой атмосфере. Огромной фронт, окутывающий небо более чем на двадцать тысяч километров ввысь, поражал до глубины души, заставляя мурашки бегать по коже.

Весь этот чарующий пейзаж мог написать лишь художник с богатым воображением. Иоанн не был живописцем, но картины любил. Увидев трехуровневое небо, образующиеся изгибы и завихрения, формой напоминавшие узоры на окне морозным утром, он понял, что никогда не станет прежним. Все современные фотографии с Земли не смогли бы передать и половины цветовой гаммы, которая искрилась и переливалась нежным перламутром.