Нового счастья не будет

Сквозь слёзы Надя разобрала эти три страшных слова:

– Папа… Он – всё…

Снова хотелось плакать, как в тот день, когда разум отказывался мириться, осознавать, что произошло что-то непоправимое: «Папа… Он – всё…».

Слёзы поступили к горлу, но тут Надя почувствовала, как что-то меняется. Её куда-то волокли, ухватившись за щиколотки. Наверное, черти в преисподней, не иначе. Надя попыталась обратиться во вслух, чтобы понять, что происходит. Однако голова сильно болела и готова разломиться как орех. Словно со дна моря она услышала женский голос:

– Тяжёлая, зараза.

И снова провалилась в своё забытье, в своё прошлое, когда отец ещё мог быть рядом.

Глава 3. Лида

После смерти жены Генрих воспитывал дочь, как когда-то его отец, стараясь мотивировать на достижение результатов («учись соответствовать отцу и деду»). Но видел, что Надя пошла в мать. Девчонка с удовольствием плескалась с посудой на кухне, помогала стряпать пироги, наряжала своих кукол, читала книги. В перспективе стала бы копией покойной супруги: хозяйственной, степенной и скучной.

Отец попытался зайти с другой стороны, создать изюминку в ней. Попросил придумать такое занятие, которое выделяло бы её среди других, заставило обращать на себя внимание. На раздумья дал неделю. Надеялся, что Надя созреет до желания стать великой спортсменкой, писательницей, художницей или музыкантом (то, что науки вряд ли светили, – он давно понял, если только появится огромное желание).

Дочь же решила вязать крючком и делать «самые узористые узоры в мире».

Сказать, что он был разочарован, – ничего не сказать.

Генрих не понимал причину. То ли дело в генетике, где нет стопроцентной гарантии, какой набор унаследует ребёнок. То ли в воспитании мамы и окружении бабушки, которая была такой же, как умершая жена.

Но беда её приходит одна. Мать была настолько потрясена гибелью невестки, что это послужило катализатором для начала психических проблем. У матери появились повалы в памяти. Она могла забыть закрыть дверь, выключить плиту или утюг.

Дальше – хуже. Мать перестала признавать сына, даже как-то втихаря в милицию позвонила сообщить о постороннем дома с непонятными намерениями. Либо несколько раз за час удивлялась, что сын приехал навестить мать, да к ней на кухню не зашёл поздороваться.

Надюшке тоже доставалось. Бабушка путала «хорошую девочку» с соседским ребёнком и всё норовила отправить её домой с приветом родителям.