Бизнесмен на миллион

– Кто вы? – растерялась Таня.

– Хм. Недоброжелатель, – и послышались гудки.

Заместитель медленно положила трубку на место. Увидев красный огонек у диктофона, остановила запись.

– Что случилось? На тебе лица нет, – заволновалась Арина. Она пришла посмотреть верстку свежего номера.

– Мне только что угрожали расправой за публикацию. И газете тоже, – тихо произнесла Таня.

Ей было не столько страшно, сколько противно. Кто мог это сделать?

– Так. Сейчас 21:14, – Арина подняла запястье левой руки. – Запиши – 21:12–21:14.

Таня молча кивнула и записала время в свой блокнот.

Подошел Дима Савельев с горячим чаем и конфеткой.

– Пей, труженица, голодная, наверное, – заботливо сказал он.

Таня послушно взяла чашку и сделала глоток, почувствовав, как обжигающий напиток скатился к желудку.

– А теперь давай вспоминай: кому давала визитки? – продолжил Савельев. – Твоего номера в газете и Интернете не указано, он есть только на визитках.

– Слушай, а ты прав, – Таня взяла ручку и стала составлять список. – Так, бизнесмен Маркин, невеста, первая жена, охрана. Мне показалось, что голос мужской. Охране не вижу смысла, зачем звонить. Маркин подтвердил согласие на публикацию, но «без домыслов». И вообще он сам сообщил о пропаже Позднякова… Ерунда какая-то.

– Скинь файл с записью мне, – повернулся Вадик. – Я после работы послушаю ее, вдруг что-то интересное услышу, – краем глаза дизайнер заметил одобрение в глазах Марго.

* * *

Михаил Поздняков даже сквозь сон чувствовал, как ему неудобно лежать на маленьком матрасе. Ладно хоть его дали.

Ему снилось детство. Вот они с пацанами играют в догонялки, а вот – в «Казаки-разбойники». Обычно выигрывал тактик Миша, а друзья сердито подставляли лбы для щелбанов.

Босоногое и беспечное детство. В маленькой комнатушке они жили вчетвером: родители, Мишка и младший брат Сенька.

Без душа мама за стол не пускала. А потом с улыбкой наблюдала, как дети налетали на еду. «Лопают так, что треск за ушами стоит», – в шутку говорила она. Приготовленные пироги, обычно стоявшие под полотенцем на столе, дольше дня никогда не задерживались.

В комнате был родительский диван и две раскладушки для детей.