Наказ цыганки

Рамир должен будет остаться за старшего в таборе, когда не станет Василя.

Джафранка нашла Рамира, сидевшего у своего шатра рядом с затухающим костром.

– Рамир, у меня будет к тебе просьба: если завтра придёт барин, скажи ему, что меня нет.

– Как скажешь, дочка, – Рамир обеспокоенно взглянул на неё. – Не обидел ли он тебя? Если что, мы ведь не посмотрим, что барин.

– Нет, нет, не волнуйся, просто скажи, что меня нет. Спокойной ночи, Рамир.

– Можешь не сомневаться, он ни до чего не дознается. Спокойной ночи.

Джафранка забралась в свой шатер, где Ида уже лежала, закутанная одеялами.

– Где ты была, дочка? Я поесть тебе оставила.

– Я не хочу, Ида. Ты спи, спи.

Девушка улеглась на своё место и укрылась с головой. Для всего табора она была «дочка» – как общее и любимое дитя. После гибели родителей не было ни одного человека в их маленькой общине, кто бы не заботился о ней. А после того, как Джафранка научилась пользоваться своим даром и помогать людям, весь табор стал ещё и гордиться ею, как собственной дочерью.

Молодая цыганка долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к посапыванию Иды и вспоминая вечер, проведённый с Фёдором. Девушка не могла разобраться в своих чувствах. Она ощущала, что он хотел е?, и она дала ему то, что он хотел. Лиш?нная волей судьбы родительской ласки, Джафранка искала в Фёдоре тепла и любви, и получила это. Но она кочующая цыганка, никогда не жившая на одном месте больше нескольких месяцев. Она знала, что никогда больше не увидит Фёдора.

***

– Фёдор Аркадьевич, здоровы ли вы, батюшка? Уж полдень скоро, а вы всё ещё почивать изволите, – Семён, постучав, нерешительно просунул голову в барскую спальню.

– А? Что? – с трудом проснувшись, Фёдор силился открыть глаза. – Семён? Чего тебе?

– Полдень, говорю, батюшка барин. Беспокоюсь, здоровы ли.

– Да, да, всё хорошо, Семён, сейчас встаю. Одеваться готовь. Да Прасковье скажи, пусть самовар ставит к завтраку.

– Сию минуточку! – Фёдор услышал, как Семён шептал кому-то в коридоре: «Слава тебе, Господи, здоров барин!»

Он уснул только под утро.

Род Фёдора был не очень знатен, но и совсем безызвестными его предков тоже нельзя было назвать.