Замужем за привидением

– Откуда же ты знаешь, что лунатиков будить нельзя? – в одной умной книге она прочла, что их нельзя резко приводить в чувство – «сбрендить» могут с перепуга. Лучше аккуратно завести в дом, чтобы лунатик спокойно продолжил сон в своей постели.

– Не знаю, откуда… просто знаю об этом. – Вера немного удивилась вопросу, ведь для неё способ получения информации «из воздуха» привычен. Обе за разговором забыли, что Майя едва успевает в школу.

– Мам, на самом деле мой ночной сон имеет большое значение. – Майя решила, что настал самый подходящий момент, чтобы сообщить кое-что.

Звонок в дверь оборвал её на полуслове. На пороге с важно-сердитым видом стояла Лёлька. Голубые глаза сощурены, посреди белого лба залегли тоненькие ниточки морщин.

– Я на улице тебя прождала, а ты – «ни сном, ни духом» о школе-то! – выпалила она.

Подозрительно медленные сборы в школу были явлением, не свойственным отличнице. Вера некоторое время пребывала в задумчивости, держа на весу кружку с чаем, так и забыв поднести её ко рту.

5-я глава

– После урока не разбредаемся! – Майя осторожно дёрнула Маринку за рукав школьной формы. Маринка была ещё одной закадычной школьной подругой. Три подруги: Майя, Ольга и Марина – уединились в удобном углу шумной рекреации. Вокруг всё кричало, громыхало, пролетали какие-то предметы, точно шальные пули! – обычное дело для школьников, пребывающих в полном отрыве между напряжёнными уроками.

Шумовой эффект служил для девушек своеобразной завесой: лучших условий для уединённой беседы «тайного общества» и не придумаешь.

Учителя и одноклассники часто замечали троицу в уголке и могли бы поспорить, что «зубрилки» повторяют или обсуждают какой-нибудь предмет или задание… Они глубоко заблуждались: подруги посещали школу, потому что НАДО, иначе никак – ни вуза, ни карьеры не видать, как собственных ушей.

– Договорились, в общем, по рукам! – после «каторги» сбор в 17-ть часов у тебя, Марин, – девочки с важным насупленным видом вернулись за парты.

Меткое наименование школы «каторгой» пошло с чьей-то лёгкой подачи. История умалчивает имя неглупого шалуна, обозвавшего сложный процесс одним ёмким словечком. Подобное случается с авторами народных творений и преподносится всегда одинаково: «слова народные, музыка народная».