Одаренные искрой

У вас там такие чудеса порой, что кличку любимой кобыле могут дать лучше, чем собственную дочь назвать.

– Тебя обманули, – нахмурилась я, не зная, что еще ему ответить.

– Пошли, – хмыкнул он и потянул меня за локоть. – Значит, досуг для леди. В такой-то одежде и леди. У нас девицы и то скромнее одеваются. За борт, значит, если жаловаться будешь.

Похабная улыбка растянулась на его лице, но вскоре пропала. Трикс бегло рассматривал палубу, но надолго взгляд ни на чем не останавливал. Серьезный вид совершенно не подходил ему, даже пугал.

– Эй, ты чего удумал?

Он вновь улыбнулся – с коварством, и я споткнулась на ровном месте. Упала бы, но Трикс крепко ухватил меня за локоть, а второй рукой придержал за талию. Недоеденное яблоко со стуком покатилось по палубе. Взор алтировца мазнул по моему лицу, а затем опустился на грудь. Я едва остановила себя от того, чтобы не застегнуть верхние пуговицы рубашки.

Продолжая глазеть, парень спросил:

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – не задумываясь, отчеканила я.

А вот он задумался, теперь уже внимательней изучая мое лицо.

– Всего семь лет разницы, и что радует – совершеннолетняя. Досуг в каморке…

Лишь на миг я потеряла контроль над собой, но и его хватило для удара. Трикс согнулся, потирая щеку. Выпрямился и скривился, прикоснувшись к подбородку. Подвигал челюстью, изумленно глядя на меня, и с восхищением протянул:

– Да никакая ты не леди!

– А вот и Триксу-наглецу прилетело по… Ох, леди, простите! – донеслось откуда-то сверху.

Мужской хохот раздался со всех сторон. Я тряхнула рукой, ощущая, как с опозданием заныли костяшки.

– Я знаю, чем тебя развлечь! – воодушевился Трикс. – Разувайся!

Я отступила на пару шагов, желая оказаться подальше от него. Никаких обид, никаких претензий? Разуваться?!

Трикс всецело угадал с тем, отчего я приду в восторг. Примерно через десять минут мы сидели на бушприте: я крепко обхватила его ногами и вцепилась руками, а алтировец казался расслабленным. Он уселся позади меня, свесив одну ногу вниз, и заплетал мне колосок.

Форштевень разрезал темную воду, заставлял ее расступаться, бурлить и пениться. Сидя тут, я отчетливо ощущала, как корабль не просто качался из стороны в сторону. Он нырял вниз, а затем взмывал вверх – подскакивал на волнах.