На осколках гордости

Волтуар долго молчал, рассматривая мое лицо, а затем склонил голову набок и с той же широкой улыбкой продолжил говорить:

– Бурно и недолго обсуждалось нелепое предположение, что в Фадрагосе может появиться тот, кто будет все помнить, не лишится эмоций, останется в здравом уме, однако при этом умрет, продолжая жить. Никто даже не смог придумать ситуацию, чтобы все условия были учтены.

Волтуар присел на корточки передо мной, а я все же отвела взгляд от его глаз и тихо произнесла:

– Я не умерла.

– Не для всех.

Станешь это отрицать?

Я сжала кулаки, цепляя ногтями бархатную обивку дивана. Елрех рассказывала, что правителей воспитывают так, чтобы близкие не могли повлиять на их правление. Они любят родных, но отдалены от них. И все-таки Волтуар должен понимать, как мне больно слышать о том, что мои родители могли меня похоронить.

– А что случается с теми, кто умирает ночью? – перевела я неприятную тему разговора на менее неприятную. – Солнце умирает, и проводника душ не остается.

– Мы не знаем, – нахмурился он.

Шумно вздохнул, поднялся и стал медленно расхаживать по кабинету, сцепив руки за спиной. – У каждой расы и у каждого региона свое поверье. Многие из нас делают все, чтобы встретить смерть с солнцем. Хуже, если небо затянуто тучами – значит, солнцу не удалось забыть, либо оно вспомнило прожитую жизнь. Тогда великие духи Фадрагоса заступаются за нас. Не все мы виновны в гневе солнца и ненависти луны. Шиллиар плачет, чтобы остудить землю там, где солнце запомнило больше всего злодеяний.

– А если дождя долго нет? Разве это не плохо?

– А почему должно быть плохо? – остановился Волтуар и уставился на меня.

– Почва должна напитываться водой, чтобы был урожай, – пожала я плечами.

– У вас до сих пор так? – изумился он. Едва заметно покачал головой и продолжил: – Первые существа расселялись у рек. Затем последовала эра магии, и все в Фадрагосе крутилось вокруг этой великой силы. Было множество различных магов, которые обладали Единством с духами. Именно для их обучения формировались первые гильдии.

А затем началась война предков…

Духи сложились в символ недалеко от Волтуара, освещая золотистым светом ровные черты лица и усиливая тени. Правитель подошел к двери, открыл ее, пропуская внутрь кабинета двух служанок с подносами. Они оставили завтрак на столе и, не отрывая взгляда от пола, вышли.

– Давай позавтракаем, а потом я расскажу тебе о войне предков, – произнес Волтуар, перекладывая книги с маленького стола на письменный.