На осколках гордости

– Запивать нельзя, – остановила меня Дариэль, когда я потянулась к чашке с чаем, стоящей на тумбочки у кровати. – Подождите пока не останется вкуса во рту.

– Я должна была принять его перед сном, – протянула я.

– Приказ почтенного. Думаю, он придет раньше, чем планировал. Вы сильно перепугались, я могу чем-то помочь?

Она интересовалась искренне, терпеливо ждала ответа и доброжелательно улыбнулась, когда я заверила ее, что все в порядке. До самого заката я слушала ее рассказы о дворце, о самых красивых местах на Цветущем плато, об известных местных гильдиях.

На закате пришел Волтуар и попросил Дариэль оставить нас. Я давно переоделась в вечернее платье голубого цвета, сидела на диване, забившись в самый угол. Наблюдала, как Волтуар приближается, как садится рядом, как протягивает руку к моей щеке. Напряглась, ожидая знакомые эмоции: ненависть, раздражение, отвращение и разочарование к себе, – но теплые пальцы коснулись кожи, погладили скулу – я прикрыла глаза от удовольствия.

Спокойствие и умиротворение смешались с нежностью и желанием потереться о ладонь, прижаться к ней и ласково улыбнуться. Я сдерживалась, понимая, что это не мое желание. Удивилась, что пребывала в абсолютной трезвости и, несмотря на трудность выбора, не была лишена его, могла устоять перед искушением.

– Ты успокоилась? – спросил Волтуар.

Я открыла глаза, отстранилась от него, сильнее вжимаясь в угол.

– Да. Благодарю, почтенный Волтуар.

– Сегодня поужинаем у тебя.

Тебе нравится комната? Если возникнут пожелания, сообщи.

– Все хорошо, почтенный. Благодарю.

Он сидел совсем рядом, положив руку на спинку дивана. Молчал и не сводил с меня пристального взгляда. Даже при том, что я приняла зелье, мне становилось не по себе.

– Можешь спрашивать, Асфирель, – разрешил он, словно мысли прочел.

Я опустила голову и не стала отказываться.

– Почему она напала? Вы знали, что так будет? – украдкой посмотрела на него.

– Предполагал. У Сиелры горячий нрав, и она привыкла жить во дворце.

Я трижды продлевал ее срок любовницы. В обед им с Альхинтой сообщили, что мою метку снимут до заката.

– Вы могли не отказываться от них, – нахмурилась я.

– Мог, – улыбнулся он. – У меня много обязанностей, Асфирель, и я не стал бы отвлекаться на вашу грызню. Сиелра с трудом приняла Альхинту и никогда не терпела долго, если вдруг замечала, что я уделяю эльфийке больше внимания. Даже я этого не замечал.