Чужая жизнь

Митонец по национальности и авантюрист по природе, мой друг рано отошёл от дел, уступив бизнес младшему брату, и вот уже почти десять лет искал во Вселенной местечко поудобней. Вполне объяснимое стремление, но что подвигло Бона выбрать Землю в качестве уютного пристанища, я не мог представить. Соглашаясь на визит, мной двигало не столько желание избавиться от скуки, сколько любопытство – как избалованный Бон прижился на Земле?

В путешествие я пригласил с собой напарницу. К счастью, её жажда повидать мир победила ханжескую мораль «не к лицу молодой девушке путешествовать с посторонним мужчиной» – Вэя согласилась.

Единственное, что слегка омрачало предстоящую поездку, наличие довеска в виде Клода. Вэя убедила меня взять парня, чтоб тот, болтаясь без дела, не натворил глупостей. Но насколько скоро я согласился, настолько ловко я избавился от напарника в первый же день прибытия, оставив его сторожем при нашем космобусе, пришвартованном на околоземной станции.

– Ян, мне же тут скучно будет!

– Ничего, скука ищет дурака, а дело – умного.

На этой радостной ноте мы с Вэей расстались с Клодом, чтобы утром приземлиться на окраине Невска.

*****

Земля предстала перед нами в период полураспада – осиротевшие города, разбитые дороги, всё либо заброшено, либо запущенно от безысходности и безденежья. Дополняла картину упадка и тления слякотная и серая осень. Пронизывающий ветер высасывал из людей тёплые соки, деревья со стоном теряли жалкие остатки листьев, под ногами похрустывали кристаллы грязи, а тусклое небо капризно брызгало холодной водой.

«В таком унынии даже помереть не хотелось бы, не то, что жить», – подумалось мне. Мысли Вэи были, по-видимому, тоже далеки от веселья, потому что она поминутно озиралась и недоумённо хмыкала.

Девушка обозревала окрестности, перегнувшись через борт волобуса, чем держала меня в напряжении до конца полёта – того и гляди вильнёт машина, и вывалится моя напарница к чёртовой матери.

– Не курорт, да?

– Да уж. Твой друг, наверное, очень сентиментален…

– С чего ты решила?

– Мне кажется, только очень ранимый человек…

– Он – не человек! – поправил я Вэю.

– То есть очень ранимый митонец мог выбрать для жизни умирающую планету. Наверно, он её от души пожалел – «вот все отсюда уезжают, а я поселюсь и буду жить».