В паутине

Работая в органах опеки Марина знала, что в российских детских домах на текущий момент находится более 120 тысяч детей, большинство из которых в российских условиях никогда не получат квалифицированной медицинской помощи и ухода. И самое главное родительской заботы и любви. Она знала, что треть всех воспитанников в детских домах имеют инвалидность или серьезные проблемы со здоровьем, а российские граждане не спешат усыновлять детей–сирот, и уж тем более тяжело больных детей, требующих особого ухода и внимания.

Большинство оппонентов высказывались о том, что «Закон Димы Яковлева» принимали на фоне обсуждения трагических случаев с усыновленными российскими детьми в США, о том, что «наши дети» страдают за рубежом от безответственности, а порой и от жестокости приемных иностранных родителей.

Вот только приводя данные доводы, никто почему–то не задумался о том, что российские родители и опекуны могут быть не менее жестоки к находящимся под их защитой детям.

Марина по роду своей деятельности располагала такими цифрами.

По данным официальной статистики около 2 миллионов детей ежегодно подвергаются жестокому обращению. Каждый десятый ребенок гибнет, 2 тысячи кончают жизнь самоубийством, более 50 тысяч уходят из дома. При этом 77 процентов детей, пострадавших от насилия, стали жертвами собственных родителей, 11 процентов пострадали от родственников и только 10 процентов – от посторонних людей.

Марина вспомнила, скольких детей им удалось передать под опеку иностранным семьям, скольким детям таким образом дать шанс на новую жизнь. С принятием «Закона Димы Яковлева» эта схема перестанет работать уже в следующем году. А значит ни у кого из воспитанников детских домов в России больше не будет возможности обрести счастливую и главное полноценную жизнь за пределами страны.

Марина не понаслышке знала, и что такое жестокие родители, и каково, это жить в детском доме. И не смотря на то, что она провела там не так много времени, этих нескольких месяцев хватило, чтобы понять – детский дом это не санаторий. Это колония строго режима для детей, вынужденных выживать среди озлобленных взрослых и ещё более озлобленных сверстников.