За гранью грань

– Так что ты думаешь обо всем этом, Дария? – прервал странную игру Геральт.

Думала, рассердится – нет, хранил поразительное спокойствие, даже собирался гонять шары.

– Ну, – задумалась, лихорадочно припоминая, что именно мне рассказали, – все смерти связаны. Эти люди мешали убийце подобраться к королеве.

– Либо наша королева – отличная притворщица, – то ли шутя, то ли всерьез предполагал Геральт. – Хотя травят ее, пожалуй, тем же, чем пытались убить меня. И, кажется, я знаю почему.

– Письма? – нахмурился Филипп.

Навсей кисло улыбнулся, извлек из кармана халата монетку и подбросил. Как завороженная, смотрела за полетом блестящего кругляшка. Тот упал на зеленое сукно мужским профилем вверх.

– Я разбиваю, – довольно ткнул пальцем в монету Геральт и размял кисть.

Филипп продолжал почесывать подбородок. Кажется, он не одобрял беззаботности друга и, не выдержав, высказался.

– Геральт, какая к… – Он кашлянул и покосился на меня. – В общем, к собачьему хвосту партия, когда тут такое! Сначала объявляется Талия, потом тебя травят. Если бы не маленькая ланга с пухлыми губками, тебя бы уже торжественно сожгли, а пепел развеяли. Какой после этого бильярд?!

– Самый обыкновенный. – Геральт изогнулся, гибко, будто дикий зверь, и разбил шары. Они разлетелись в разные стороны, а два, подергавшись, упали в лузы. – Талия – приманка, не более.

– То есть ты позволишь той твари просто так уехать? – взорвался Филипп. – Она же твоего отца обворовала!

– Это не доказано, хотя не спорю, я никогда не доверял Талии. Арх, промазал!

Геральт в досаде ударил кием по столу и наградил непокорившийся шар испепеляющим взглядом. Затем навсей уступил место Филиппу, устроившись рядом со мной посредине длинного бортика.

– Талия – воспитанница отца, – пояснил Геральт, следя за действиями друга. Тот тоже двигался легко и плавно, будто перетекая из одного положения тела в другое. – Наша семья рассталась с ней при весьма неприятных обстоятельствах. Слушай и запоминай, Дария, ты теперь часть семьи.

Пришло мое время удивляться. Простите, я кто? Разве наложницы не рабыни?

– Мы связаны, я же говорил, – напомнил Геральт и нехорошо, злодейски рассмеялся.