Я вам не ведьма

Судя по истершемуся кожаному переплету, она верой и правдой служила хозяину много лет.

– Вот. – Сероглазый ткнул пальцем в самодельную обложку.

Воодушевленная, я склонилась над амбарной книгой и запоздало сообразила, что мой план обречен на провал. Я абсолютно ничего не понимала! Ни слов, ни цифр. Отчего-то я полагала, последние окажутся арабскими, но не тут-то было! Зато и без знания языка было понятно, в записях Акселя царил полный бардак. Они наезжали друг на друга, прыгали с одной строчки на другую. Сероглазый постоянно что-то зачеркивал и дописывал – словом, ни о каком бухучете говорить не приходилось.

Даже элементарное деление на два столбца доходов и расходов отсутствовало. А ведь я экономист, бухучет знала поверхностно, представляю, до чего довел бы этот кавардак специалиста. До инфаркта, не иначе.

– Никуда не годится!

Я с шумом захлопнула книгу и закашлялась от поднявшейся в воздух пыли. Вот еще один штрих к благосостоянию Акселя – работы у него мало, раз нечасто достает записи.

– Некогда мне со всякой ерундой возиться! – обиделся сероглазый.

 – Прежде был секретарь, он…

Аксель осекся, сразу стал мрачнее тучи, но я уже жадно ухватилась за неосторожно сказанное слово, заодно припомнила другие, про артефакт. Мол, мы вон сколько общаемся, а кто-то утверждал, будто он скоро разрядится.

– Артефакт я только что зарядил, – неохотно пояснил сероглазый.

– Понятно.

Уважительно глянула на Акселя. Вспомнились нити, тянувшиеся от его тела к шарику. Выходит, он использовал собственную энергию (или как это у магов называется?) для подпитки артефакта.

Силен! В моем представлении не каждый маг после такого был бы свеж и бодр.

Аксель невесело, с толикой сожаления усмехнулся и добил меня признанием:

– Некогда этот артефакт принадлежал моему учителю. Еще при жизни он подарил его мне.

– Но… – Я ничего не понимала. – Зачем его красть, если он все равно ваш?

– Не твое дело! – неожиданно взорвался сероглазый.

Под его кожей заходили желваки. Пальцы впились в край стола, рискуя превратить дерево в труху.

Побелевшие губы, напрягшиеся мышцы рта, практически сошедшиеся на переносице брови красноречиво свидетельствовали: Аксель в ярости. Поначалу решила, его разозлило мое любопытство, но потом сообразила, он ненавидел кого-то из своих воспоминаний. Я всего лишь напомнила о давней обиде.

– Его отобрал тот блондин? – осторожно предположила я и прикинула расстояние до двери: успею или нет? – Тот, который занял вашу должность.