Танец для двоих

– Норман, – подал голос молчавший до той поры ректор, – девочка из добрых побуждений, не лютуй.

– Не тебе же подружек сватают! – Если Ариан рассчитывал пробудить в друге совесть, он ошибся. – И вообще, займи жену, ребенка заведите, – посоветовал оборотень и отсалютовал бокалом покрасневшей саламандре.

– М-м-м, неплохая идея! – демон погладил жену по волосам и, склонившись к розовому ушку, вкрадчиво шепнул: – Как, пойдем исполнять наказ?

Малица фыркнула. Сначала диплом, потом ребенок. Отвечать не стала: Норман провоцировал, муж подтрунивал.

Непогода разыгралась. Снежные хлопья облепили стекла. Огонь в камине дрожал, словно зима, скалясь, силилась погасить его. Если дальше так пойдет, завтра придется растапливать снег.

Хорошо родиться саламандрой! Малица пустит по коже огонь – и готово, а другим адептам предстояло взяться за лопату. Если воздушники могли схитрить, прибегнув к дару, то тем же некромантам марширующие зомби не помогут, да и не позволит лорд Шалл подымать учебное кладбище.

Словом, настроение немного повысилось. Отомстить мрачным некромантам во главе с Норманом Шаллом, пусть даже с помощью погоды, – великое дело, хоть какое-то утешение после изменений в расписании.

В дверь постучали. Магический колокольчик разнес звук по дому.

Ректор и бровью не повел. В такой час и в такую пургу его никто с места не сдвинет.

– Сходить? – Малица вопросительно глянула на супруга.

Служанку они отпустили, хозяйничали сами. Женщина обещала вернуться к полудню, но супруги сомневались, что к тому времени город успеют очистить от снега. В парке Академии колдовских сил и вовсе сугробы простоят до занятий по физической подготовке. Малица заранее знала, чем озадачит господин Ойгл. Четверть-оборотень выдаст адептам лопаты, разобьет на команды и назначит штраф тем, кто не успеет убрать свой участок за отведенное время.

– Я сам, – ректор поднялся, отдал бокал жене и скрылся за дверью.

Воспользовавшись его отсутствием, саламандра мстительно пообещала:

– Распишу твои достоинства Виаленне шан Лен.

– Знаешь, – Норман задумчиво рассматривал на просвет содержимое фужера, – не стоило разрешать тебе говорить мне «ты». Адепты наглеют, когда рушится дисциплина.