Танец для двоих

Люди ничего не почувствовали, а вот бестелесная сущность, шпионившая за Тарьей, сгорела. Оборотница довольно приподняла кончики губ и впитала высвободившуюся энергию. Кольцо на пальце нагрелось, обжигая, но тут же стало прежним, холодным. Тарья не знала, как далеко простираются его возможности, она выяснила малую толику, например, функцию накопителя. Благодаря полезному свойству украшения оборотница тратила на порталы меньше сил, чем маги с равным потенциалом. Вот и теперь ей предстояло быстро и далеко прыгать через пространство.

Наблюдавшая со стороны, оставаясь невидимой, Тьюзди порадовалась, что проявила осторожность. Беглянка оказалась неплохой волшебницей, раз легко воспользовалась проклятием «вечной памяти». Узнать бы, как оно повлияло на ауру, но Норман просил только следить, а не копаться в чужих способностях.

Преисполненная решимости, Тарья постучала в дверь госпожи Ноэль.

Головная боль сковала виски, но оборотница знала: через пару минут утихнет. Проклятие восьмого уровня – это не шутки, бесследно не проходит.

Эх, с каким удовольствием Тарья попотчевала бы Арона Ронша той же «Черной кровью»! Увы, ниточки бы привели разъяренных темных к ней, хорошо, если только оборотней. Да и законы Империи раздолья однозначно запрещали применение смертельных проклятий. Но если выхода не останется…

Директриса не ожидала увидеть Тарью снова и еще меньше предвидела, что та сообщит об уходе из пансиона.

– И куда же вы собрались? – госпожа Ноэль даже не пыталась скрыть неверие в успех сомнительного предприятия.

– Работать, – оборотница не собиралась раскрывать карты. – Мне нужно жалование за неполный месяц и характеристика.

– Сомневаюсь, – губы директрисы дрогнули в саркастической усмешке, – будто последняя вас устроит.

– Тогда только деньги.

Пусть госпожа Ноэль оставит гадости при себе.

– Через три дня за вычетом доставленных неудобств. Вы уходите посреди учебного года, не уведомив заранее…

– Сейчас и в полном объеме, – повысила голос Тарья.

Странно, она угрожала и не испытывала ни малейших угрызений совести.

Оборотница нависла над директорским столом, упершись ладонями в лаковую поверхность. Зрачки сузились, ноздри раздулись.

Госпожа Ноэль испугалась. Прежде молодая учительница не выказывала открытого неподчинения, не смотрела с вызовом. Она была как все: тихая, смиренная и послушная, а тут бунт. Однако директриса быстро оправилась от неожиданности и перешла в наступление.