Седьмая дочь графа Стера

Уильям переглянулся с женой. Он понятия не имел, как мыслят женщины, но точно знал, о чем они мыслить не должны.

– Литература, путешествия, – пришла на выручку Лавиния. – Можешь из вежливости спросить об увлечениях милорда. Даже если они покажутся скучными, изображай интерес, кивай и не забывай восхищаться его успехами.

– А о своих говорить можно?

Изабелла задала глупый вопрос, о чем тут же догадалась.

– Разумеется, нет, дорогая, – тепло улыбнулась графиня, стремясь сгладить неловкость. – Женщины не соревнуются.

– Зато приятны глазу, – продолжил ее супруг и поморщился, окинув взглядом младшую дочь. – Ты опять нацепила одну из своих фиолетовых тряпок! В ней ты напоминаешь вдову в глубоком трауре, переодень. И избавься от воротника!

Изабо в отчаянье вцепилась пальцами в спасительное жабо. Глаза ее заблестели.

– Но отец!..

Как он не понимает, без воротника она получит очередную порцию оскорблений, на которые так щедры юные кавалеры Кетрин.

– Там не все так страшно, как ты думаешь.

– Я… я больше не надену платье с декольте! – Изабелла с шумом поднялась из-за стола. – И собирать волосы на макушке не позволю. Зачем вы меня позорите, отец? Я не Мери, не Кетрин, это им идет, а мне…

Девушка разрыдалась. Такое случалось с Изабо нечасто, обычно она держала себя в руках, но тут накопилось. Если бы ей позволили вдоволь поплакать у Фландров, истерики бы не случилось.

– Лавиния! – Граф с мольбой обернулся к супруге.

Сколько же проблем от детей! Особенно, если жена умудрилась родить кучу дочерей.

– Я с ней поговорю, отец, – неожиданно вызвался доселе безмолвствовавший Генри. – Объясню, как видят мир мужчины.

Уильям не ответил, что в данном случае означало отказ. Генри сам нуждался в наставлениях, он всего на год старше сестры. Еще одна головная боль – думать, куда его пристроить после окончания университета, и подобрать невесту.

Графиня тем временем утешала Изабо. Думая о своем, обнимала, гладила по голове.

Лавиния не любила Изабеллу. Так уж сложилось. Вначале она боролась с чувствами, уговаривала себя взять младенца на руки, а потом перестала. Трагедия близняшек и вовсе поставила крест на попытках сблизиться с дочерью. Та платила ей тем же, даже в раннем детстве не цеплялась за юбку, не рвалась поведать секреты, как старшие сестры.

– Ну, успокоилась? – Граф снова перевел взгляд на дочь.