Песочные часы

Отворилась дверь, и экономка, вежливо попрощавшись, удалилась, оставив меня наедине с хозяином. В отчаянье метнулась к окну. Да, пусть высоко, пусть разобьюсь, но хотя бы избегу унижения. С трудом отдернула тяжелые портьеры, забралась на широкий подоконник, потянулась к шпингалету. Окна двойные, не успею!

Медленно угасал день. Последние всполохи солнца рдели на западе, стремительно теснимые тьмой.

– Далеко собралась? – Руки хозяина обхватили поперек талии и опустили на пол. Виконт стоял так близко, что я ощущала дыхание на коже.

– Послушайте, я не вещь! Если полагаете, будто сможете безнаказанно насиловать, то ошибаетесь! – извернувшись, вырвалась, ища глазами какой-нибудь тяжелый предмет.

– Разве Сара не объяснила тебе, кто ты есть? – удивился виконт. Странно, он не рассердился, стоял и не двигался, с интересом следя, что же сделаю. – Нет, не вещь, но моя собственность, и я могу поступать, как мне вздумается, более того, наказывать за малейший проступок.

– А может, я хочу умереть? – с вызовом спросила у нахала.

Увы, ничего тяжелого не нашла, а дверь виконт запер. Предусмотрительно!

– Зачем? Думаешь, все будет так плохо?

Промолчала, гадая, запрещено ли торхе накладывать на себя руки. С радостью воспользовалась бы такой возможностью, вот только ножа нет. К окну меня не подпустят, повеситься не успею, утопиться без посторонней помощи в ванной сложно.

Норн внимательно наблюдал за моими хаотичными передвижениями, потом снял камзол и убрал в гардероб.

– Ступай в ванную. Я кое-что достану и приду.

Разумеется, никуда не пошла, забилась в самый дальний угол.

Хозяин вздохнул и на время оставил меня в покое. Проверил кристаллы на столе, подошел к шкафчику в опасной близости от меня, извлек оттуда стеклянную бутылочку и отнес в ванную.

– Пойдем, Зеленоглазка! Понимаю, страшно, девушкам всегда страшно.

Норн коснулся пальцами волос, очертил абрис лица, остановившись на губах. Янтарные глаза потемнели, и они мне не нравились: зрачки расширились от желания. Как поняла? Такой взгляд ни с чем не спутаешь, даже если сама подобного чувства никогда не испытывала.

Одну руку хозяин положил на шею, другой гладил спину, спускаясь все ниже.