Песочные часы

Потом все пришло в движение: покупатели поднялись со своих мест, осматривая товар, то есть нас, тщательно изучали карточки. Сквозь пелену волос видела, как некоторых девушек выводили на помост, задирали туники, что-то рассматривали, потом брезгливо споласкивая руки в купели. Расторопные служители окунали туда же мягкие тряпочки и протирали места на теле рабынь, которых касались потенциальные хозяева.

– Так, а тут у нас что? – Вздрогнула, услышав над ухом мужской голос. – Посмотрим: из княжества Кевар, семнадцать лет, нетронутая… Продается, как торха.

Я не спешила выполнять просьбу, за меня это сделал расторопный слуга торговца.

Напротив стоял высокий, выше отца на целую голову, крепкого телосложения араргец с собранными в высокий хвост черно-палевыми волосами. Примерно до половины длины они были черными, дальше начиналась рыжина. Ткань камзола отливала синевой полночного неба. Невольно залюбовалась, пытаясь понять, из чего же он сшит.

– Симпатичная, – цокнул языком араргец.

– Покажи норну грудь! – скомандовал прислужник Себра.

Разумеется, ничего показывать я не собиралась, более того, впервые решилась на бунт: оттолкнула руки слуги, пытавшегося задрать тунику. Потом до него дошло: проще расстегнуть пряжку на плече, но руки остановили падение ткани. Что бы они ни думали, я не породистая кобыла, а человек!

– Подходит. Дам четыреста цейхов. – Норн выдернул ткань из рук, но увидеть желаемое все равно не сумел: успела прикрыть грудь.

В ту минуту я ненавидела его, ненавидела шикавшего на меня слугу, да и самого Себра. Пожалуй, попади в руки нож, попыталась бы убить кого-нибудь из них.

– С норовом! – скривился араргец и, наклонившись, бессовестно потянулся к трусикам. Подобного стерпеть не смогла и ударила его коленом. На мое счастье, промахнулась. И, как ни парадоксально звучит, на удачу ударила.

– Ах ты, сучка! – Норн выхватил плеть и замахнулся, но ударить помешал служитель – он не мог допустить порчи товара.

– Не беспокойтесь, господин норн, мы ее накажем, строго накажем, – подобострастно проговорил он, поднял с пола и швырнул мне в лицо одежду.

– В хыры ее, кеварийскую дрянь, чтобы знала, кого ударить хотела! – продолжал бушевать араргец.

Пока норн – так в Арарге именовали представителей привилегированной дворянской элиты – и прислужник Себра выясняли, как со мной надлежит поступить, успела одеться. Если меня и поволокут куда-то, хоть не голую.