Птичка для инквизитора

Зрение не подвело, это действительно запонка брата. Хантер каждый год заказывал дюжину таких и около дюжины же терял бог весть где. Только вот здесь она никак оказаться не могла. Хантер заверял, что не приближался к замку, наблюдал с безопасного расстояния.

Гейл еще раз осмотрел запонку, повертел так и этак. Нет, он не ошибся, вот и монограмма. Со временем буквы потускнели, но по-прежнему читались. Выходит, король таки был здесь, но зачем-то соврал брату.

Однако свою находку Гейл до поры оставил в секрете, рассказал лишь о нежданной встрече.

– Мне таки удалось раздобыть ведьму, – с легкой усмешкой поведал Гейл. – Увы, не юную и прекрасную, а старую, сморщенную.

Ведьма шпионила за ним, но в силу своего возраста не смогла вовремя скрыться. Зато она идеально вписывалась в канонический образ колдуньи: космы давно не чесанных волос, кожа как печеное яблоко. Женщина излучала слабость и беспомощность, но Гейл чувствовал пульсировавший внутри старухи дар. При желании она могла убить. Ведьма тоже понимала, кто перед ней, и буравила Гейла полным ненависти взглядом.

– Кто ты?

Старуха дернулась, но сопровождавшие солдаты держали крепко. Не подвел и наспех надетый амагичный ошейник.

– Проклясть – не самое лучшее решение, – укоризненно покачал головой Гейл.

Ответом ему стал плевок. Старухе не хватило слюны, и он не достиг цели.

– Прикажете сразу к нам? – приосанился начальник местного отделения инквизиции.

Перед его мысленным взором забрезжили грандиозные перспективы.

Гейл покачал головой.

Затянутая в перчатку ладонь легла на щеку старухи. Она дернулась, но Гейл надежно зафиксировал ее голову, заставил смотреть себе в глаза.

Старуха замерла. Зрачки ее неестественно расширились.

– Ты будешь отвечать на мои вопросы предельно откровенно, – эхом раздавался в ее голове вкрадчивый голос Гейла. – Попытаешься солгать, только сделаешь себе хуже.

Ведьма не ответила, но он почувствовал, она все поняла, поэтому отпустил, разорвал зрительный контакт.

– Итак, кто ты и зачем шпионила за мной?

Старуха судорожно вздохнула. По ее телу пробежали мурашки. Однако, когда она заговорила, страха в ее голосе не было:

– Я некогда жила неподалеку, выкормила младших детей покойной госпожи.

– Графини Дориан? – на всякий случай уточнил Гейл.

– Графини Джоан Дориан. – Она бросила ему имя в лицо, словно вызов.