Птичка для инквизитора

Его послушать, так Ирен повинна во всех его бедах, от убежавшего с утра молока до играющих вразнобой музыкантов.

– Только сразу и по делу, милочка!

Концертмейстер безо всяких церемоний втолкнул ее в вестибюль и с шумом захлопнул дверь. Стоявший на часах солдат вздрогнул, но промолчал. Выходит, не в первый раз сталкивался с кипучим темпераментом «канарейки», как мысленно прозвала концертмейстера Ирен.

– Если не знаете нотную грамоту, то сразу вон! – предупредил экзаменатор.

– Знаю, – обиженно насупилась девушка.

За кого он ее принимает?! Сумасшедший какой-то!

– И запомните, у нас не пансион благородных девиц, поэтому стеснение, ужимки оставьте за дверью.

– Вы певицу ищете или девицу легкого поведения? – едко прокомментировала Ирен.

Она прекрасно поняла, на что намекал собеседник.

Концертмейстер закатил глаза и с чувством вопросил небеса:

– Откуда только таких берут?

– Так мне надо петь или хватит смазливого личика?

Ирен проигнорировала его патетичное восклицание.

– Разумеется! – сверкнул глазами «канарейка». – Как раз на смазливое личико не надейтесь. Вас нанимают для услаждения слуха высоких господ, а все остальное…

Он раздраженно взмахнул рукой и посетовал:

– Как же надоела мне дворцовая служба! Хуже горькой редьки!

– Так подайте в отставку, – резонно предложила Ирен.

– Язычок прикусите, милочка! – нахмурился концертмейстер. – Вы пока здесь никто и ничто. Небось возомнили себя королевской фавориткой. Тогда сразу уходите.

Концертмейстер привел ее на хоры придворной капеллы. По его словам, акустика здесь идеальная: «Фальшь сразу слышно». Увы, он напрасно надеялся подловить Ирен, найти повод для отказа. Она пела божественно, как и требовалось в подобном месте. После часового прослушивания концертмейстеру неохотно пришлось признать ее талант.

– Но сами понимаете, – добавил он, – последнее слово за его величеством. Я могу лишь рекомендовать вас.

– Этого вполне достаточно, – улыбнулась Ирен.

Она не сомневалась, что Хантер утвердит ее кандидатуру.

Глава 7

Ирен, наверное, в сотый раз мысленно отрепетировала свою роль перед зеркалом. Огромное, в два человеческих роста, оно отражало интерьер Малахитовой гостиной, куда Селену Мардон сопроводили для высочайшей аудиенции. Со стороны казалось, будто дамочка (именно так, не стесняясь ее присутствия, в разговорах называли Ирен часовые) прихорашивается.