Птичка для инквизитора

Аккомпаниатор сглотнул вязкую слюну. Перед глазами возник образ пеньковой петли, нос наполнился запахом дыма. Знал бы заранее, ни за что не согласился подменить коллегу! Тот заболел и рекомендовал его на замену. И вот чем все обернулось! Верно говорят, погонишься за большими деньгами, накличешь несчастье. Лучше снова играть в ресторациях, чем оказаться в застенках инквизиции!

«Мерзкая баба! – в сердцах подумал аккомпаниатор, бросив короткий взгляд на покойницу. – И при жизни была стервой, и после смерти ею осталась».

И обмер, даже дышать перестал, когда король остановился против него.

– Что-то я тебя не припомню! Кто тебя нанял? На кого ты работаешь?

Обойдя жертву, Хантер облокотился о рояль в каком-то метре от Ирен. Стоит протянуть руку… Ирен с трудом поборола жгучее желание покончить с врагом. Положим, она убьет короля, но артефакт все равно останется у Авелонов, по наследству перейдет к Гейлу. С минуты на минуту явится стража, люди инквизитора, сбежать не удастся. Да и умирать Ирен не планировала.

Все же какое счастье, что уникальный дар достался только Гейлу! Правда, от кого – загадка. Среди Авелонов инквизиторов не было, значит, передался по женской линии. Про покойную королеву-мать говорили всякое… После рождения Гейла слухов только прибавилось, хотя никто не рисковал высказываться открыто.

– Тьесса Спенсер, ваше величество, – дрожа как осиновый лист, ответил аккомпаниатор. – У меня есть друг… Он подхватил ветрянку и никак не мог… Пощадите, я ничего не сделал!

Несчастный в ужасе бухнулся на колени, молитвенно простер к Хантеру руки.

– Это не мне решать, – жестко заметил тот, – а инквизиции. Советую во всем чистосердечно признаться.

– Мне не в чем признаваться, ваше величество! – пролепетал аккомпаниатор, мысленно попрощавшись с жизнью.

– Так уж? – скептически переспросил король и носком туфли указал на тело Таисии. – Тогда отчего она мертва?

Ему вспомнился недавний разговор с братом. Гейл накаркал! Хантер посмеялся над ним, а теперь задумался.

Скрипнувшая дверь заставила всю троицу вздрогнуть.

Ирен чудом не выронила либретто, не коснулась портьеры. «Надо быть осторожнее!» – пожурила она себя.

В Музыкальную гостиную вошел врач – пожилой мужчина благообразного вида с саквояжем в руке. За ним в сопровождении гвардейцев явился высокий худощавый мужчина в сером, лет сорока.