На круги своя. Часть 2. Сбросить маски

Злость придавала сил, заставила забыть прежнюю робость. Нужна навсейка? Они ее получат!

Напугав часового, ввалилась на верхнюю площадку башни и попросила на пару минут оставить нас вдвоем. Видимо, испугавшись бешенной блондинки, навсей подчинился.

– Ну, что на вас нашло? – скрестив руки на груди, подперла стену.

Филипп упрямо молчал. По щекам гуляли желваки.

Нет, на раскаянье или стыд не надеялась, они навсеем не ведомы как позорные чувства, но хоть что-то!

– Я вам должен, миледи, – брюнет не сказал – выплюнул, – однако вы не имеете права унижать меня.

По вашей милости слухи разлетятся по всей Умерре.

То есть я еще и виновата?!

Задохнулась от подобной наглости.

– Лэрд Клерс, лорд Марон, челядь и солдаты слышали и видели, как вы меня оскорбили. Как собачонку, Дария!

Разноцветные глаза потемнели от злобы, и я испугалась, пожалела, что сама загнала себя в ловушку, решив вразумить Филиппа. Не даром ведь говорят, не стой между навсеем и его честью, наверное, действительно немного переборщила.

Тогда по возращению придется ласкаться к Эллану. Когда он сердился, отдалялся, становился чужим, требовалось немало времени, чтобы вернуть былое тепло.

– Я всего лишь хотела предотвратить бессмысленное кровопролитие.

– Бессмысленное, – апатично повторил брюнет и отвернулся. – Отныне вся моя жизнь обессмыслена. Ненавижу Мир воды! – с жаром добавил он и магией ударил по стене. Каменная крошка брызнула к ногам. – Ненавижу заискивать! И отца временами тоже, – Филиппа потянуло на откровения.

 – По его милости я теперь никто, одна фамилия осталась. Мать уже могилу приготовила, памятник заказала.

Остолбенела, не веря в услышанное.

Валерия Соурен действительно носила траур по сыну, но надгробие – это уже слишком!

– Все образумится, – робко похлопала Филиппа по руке. От него исходило небывалое напряжение, мышцы словно одеревенели. – Вы отбудете наказание и заслужите доверие отца.

Брюнет рассмеялся, коротко, зло, и покачал головой.

– Только наиви может верить в великодушие Родриго Соурена. На нашей фамилии не может быть темных пятен, не удивлюсь, если придется просить короля о новой.

– Вы преувеличиваете, герцог уже остыл.

Чистая правда, Родриго не собирался травить сына. Да, охладел, свел общение к минимуму, но чтобы втоптать в грязь?

Филипп не ответил, погруженный в свои мысли. Потом встрепенулся и поцеловал руку.