На круги своя. Часть 2. Сбросить маски

Я бережно выхаживала раненых, с замиранием сердца ждала возвращения очередного патруля, особенно когда туда заступали родные.

Запахло кровью и паленой плотью.

Сообразив, что нахрапом Эллана не взять, серые отступили и выстроились в подкову, отрезав пути к отступлению. Любимый пренебрежительно наблюдал за их перестроениями и выискивал магов. Для чего, понятно: их надлежало убить в первую очередь.

Едва заметное движение, и огненная удавка затянулась на шее одного из нападавших. Эллан дернул за невидимую нить, и ланг замертво рухнул на землю.

Нашел.

Ну да, вон склянка выпала из скованных судорогой рук. Собирался выпустить удушливый туман, серые частенько применяли его в бою.

Осторожно поднялась на колени и пробежалась взглядом по врагам. Среди них наверняка остались стихийники. Положим, Эллан уничтожил штатных магов, но кто-то уцелел и способен доставить кучу проблем. Снятие невидимости, которой укутал любовник, – цветочки.

Может, блеснет в ладони искорка, очередная склянка – хоть что-нибудь, чтобы смогла предупредить Эллана, вычислить мага.

Ланги выжидали. То ли надеялись взять темного живым, то ли раздумывали, как его убить. Я бы поставила на первое. Навсеи редко разгуливали в одиночку, а тут такая удача!

– Темный! – презрительно выплюнул предводитель серых, коренастый бородатый мужчина.

– Серые! – в тон ему ответил лорд и посоветовал: – Убирайтесь, пока целы. Мне ничего не нужно в вашем мире.

– Зато нам нужно кое-что твое, – хрипло усмехнулся другой ланг и посмотрел туда, где ни жива ни мертва сидела я.

Вжалась в землю.

Он видел, заклинание спало!

Не хочу, не хочу попасть в руки лангов! Хочу обратно в Веос, отныне мой дом там.

Нащупала медальон Соланжа. Некромант утверждал, будто с помощью него можно позвать на помощь из любого уголка всех известных миров. Приберегу на крайний случай, не желаю отдавать долг за спасения в постели. В намерениях беловолосого не сомневалась, благо он их красноречиво продемонстрировал.

Не удивлена, меня многие хотели. Наиви – экзотическое блюдо, изысканное удовольствие, сводящее навсеев навсеев с ума. Якобы после светлой любая женщина казалась пресной. Одновременно наиви вызывала желание подчинить, доказать свою власть. Соланж Альдейн, пусть и не темный, тоже господин, привыкший брать. Не спорю, он мне не безразличен, рождал странные порочные мысли, но душа важнее тела. Эллан Марон и больше никого.

– Сдавайся, темный! Нас больше, ты умрешь.