Мышка в академии магии

Возразить Алексу никто не посмел, и, провожаемый косыми взглядами, он, насвистывая, удалился вместе с разбитной компанией. Кевин почему-то остался, хотя все только и ждали, когда за ним захлопнется дверь.

Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание сосредоточилось на победителе Королевских игр, Бри торопливо расплела косы и распустила волосы. Так непривычно! Дома простоволосыми не ходили, разве только со сна. Во время работы волосы и вовсе убирали под косынку.

– Тебе так лучше, – неожиданно обжег уши комплимент Кевина.

Подняв голову, Британи с удивлением обнаружила, что он на нее смотрит. Нет, не с обожанием – с легкой усталой насмешкой.

– Спасибо, – буркнула Бри и спрятала шпильки в потайной кармашек.

– Хм, – некромант прошелся по комнате, – а ведь Алекс прав! Мне сказали, тут вечеринка, думал, отвлекусь от мрачных мыслей… Хоть бы духов вызвали, право слово! Не умеете вы, стихийники, веселиться, фантазия дальше выпивки не заходит.

Вздох облегчения прокатился по комнате, когда Кевин, наконец, ушел.

– Даже по роже ему не дашь!

Британи задумалась: неужели Кевин настолько силен? Или дело в его банде? Девушка не сомневалась, Алекс и прочие – не случайная компания, а свита. Так или иначе, с Кевином никто не связывался. Она тоже не собиралась.

– Энтони пробовал, до сих пор в лазарете, – вздохнул Мердок и посетовал: – Вечно некроманты нас задирают! Этот засранец лучшую бутылку унес.

– Ну, я пойду, пожалуй.

Одна из девушек поднялась и скользнула за дверь.

– И я с тобой! – поспешила за ней вторая.

– На шею вешаться побежали, – зло прокомментировала Эмми и снова приложилась к стакану. – Дуры, бросит он их, как меня.

– Ты о ком? – не поняла Бри.

– О Кевине, господине Прекрасном Принце, конечно, – фыркнула стихийница. – Он половину академии оприходовал, ни одной симпатичной мордашки не пропустил.

Эмми замолчала, погрузившись в мрачные воспоминания, а Британи мысленно сделала еще одну зарубку подле фразы «Кевин – козел». Зачем он вообще явился? Не мог пройти мимо чужого веселья? Покосившись на глушившую горькую огневицу, девушка выдвинула еще одно предположение: позлить бывшую. Отсюда и комплимент другой женщине.