Игра на жизнь

Где золото и бриллианты, изысканный пергамент? Обыкновенный потертый коричневый тубус с выведенным тушью изображением змеи и солнца. Вдобавок маленький, тонкий, в такой разве только письмо можно уложить.

– Запомнила?

Кивнула. Змея и солнце. Найду!

– Вот еще что…

Свеча погасла. Теперь я слышала, но не видела Мериада, однако ощущала его присутствие каждым волоском на теле. Темнота – его стихия. В какой-то степени бог смерти и есть упорядоченная тьма.

– Измени маршрут. Кентигерн ждет вас, полагает, вы направитесь прямиком на север, и заготовил ловушки.

Обманите его, поезжайте на запад, кружным путем доберитесь до Добиса. Пусть Кентигерн гоняется за вашими фантомами. Неплохое выйдет развлечение!

Тихий смешок Мериада обжег мертвенным холодом.

– Жаль, не могу убить его!

Жалобно захрустели чужие кости, сминаемые божественными пальцами. Судя по звуку, часть трона превратилась в труху.

– Но ничего, ты станешь моей маленькой сладкой местью за Рамину.

Марис умоется кровавыми слезами.

В ужасе отпрянула от трона: голос бога сочился лютой ненавистью. Той, которая становится смыслом жизни, черной путевой нитью ведет через года.

Как же он любил ту женщину, Рамину! И до сих пор любит. Врут предания, никакая Элоиз[6 - Элоиз – богиня ночи, звезд, луны и сновидений, одна из прекраснейших богинь.] не завладела его сердцем.

– Тебе интересно, кто такая Рамина?

Прикосновение ветерка к щеке подсказало, что Мериад поднялся с трона.

В следующий миг его пальцы больно стиснули мой подбородок. Такие сильные, способные перемолоть камни.

– Людишки, вы даже не удосужились почтить ее смерть должным образом.

Толчок, и я полетела на пол, под ноги богу.

– Ты, лиэнская принцесса, впервые слышишь ее имя! – продолжал бушевать бог.

Ох, Дрегон, сейчас я получу на орехи!

Зажмурилась, ожидая мучительной боли или иного наказания за невежество, но услышала лишь полный прежней глухой ненависти голос:

– Замани Кентигерна в сладкую ловушку и убей.

Пусть последним, что он увидит перед смертью, станет твое лицо. Той, которая так похожа на мою дочь.

Меня словно ударили мешком по голове.

Мир перевернулся с ног на голову. Голова пульсировала, разрываемая одной единственной мыслью: «Дочь, у Мериада была дочь!» Нет, я сознавала, у каждого бога полно бастардов. Смертные женщины скрашивают им досуг, а дети – так, побочный эффект.