Игра на жизнь

Собственно, я не собиралась замуж, о чем сразу же заявила, когда папочке взбрела в голову «чудесная» идея. Увы, мои доводы разбились о железную волю Ивара Второго. Ту самую, которая в свое время помогла ему выгодно жениться и хоть как-то поправить наши дела.

– Я обещал Фионе перед смертью, что позабочусь о вашем будущем. – Отец украдкой взглянул на миниатюрный портрет мамы, который всегда держал на рабочем столе. – Ты выйдешь за Фарнафа, это не обсуждается.

– Почему же, очень даже обсуждается, – фыркнула в ответ.

И нанесла удар:

– Сам ты женился по любви.

Что верно, то верно, отец совершил невозможное – измором взял южных соседей и получил руку моей матери. А ведь на нее нашлись бы претенденты получше! Но самое невероятное – эти двое любили друг друга. Отец, в то время наследный принц, прибыл в Сиальдар с дипломатической миссией, а тут Фиона… Они встретились на балу. Мама рассказывала, что тоже сразу отметила его, втайне мечтала, чтобы красавец-принц (мой папа хорош, даже сейчас хорош, а тогда и вовсе взглядом разбивал сердца) пригласил ее на танец.

Пригласил. В итоге через три года на свет появился Алистер, еще через два – Алхена. Ну и вишенкой на торте, еще через пять – я, поздний ребенок. Я старалась лишний раз об этом не думать, но иногда мне казалось, не забеременей мама тогда, осталась бы жива. Напрасно, конечно, винила себя: мама скончалась вовсе не родами, ушла через несколько лет, совсем по другой причине, но здоровья мое появление на свет ей не прибавило. Она и так была миниатюрная, хрупкая, тяжело переносила непривычный северный климат.

– Любовь приходит не сразу, – отрезал отец. – Да и разве ты веришь в прекрасных принцев?

Вы сильно удивитесь, но я, принцесса, в принцев совсем не верила. Не в реальных наследников королевств – в книжных. Это удел сестры, она у меня романтичная, вся в мать. А я пошла в отца. Собственно, поэтому мы вечно ссорились.

– К тебе больше никто не посватается, – продолжал настаивать папочка. – Нет ничего страшнее участи старой девы.

С этим бы я тоже поспорила, потому как абсолютно ничего жуткого в отсутствии мужа не видела. Вот исполнится тридцать, тогда, может, прочувствую всю тяжесть одинокого бытия.

– Хватит с меня Алхены!

Отец с тяжким вздохом вновь обратил взор к мамочкиному портрету.

Мы оба знали, со здоровьем у сестры не очень. Настолько не очень, что ее шансы остаться старой девой на порядок выше моих. Но это вовсе не означало, что я собиралась отдуваться за всех.