Путь подкидышей. Книга первая. Грош

Через Сушь даже на самолете никому лететь не хочется. Оно, конечно, лучше: никто к нам не лезет, и мы ни к кому. Но, с другой стороны, прислали бы комиссию, посмотрели, что и как, может, нашли бы лекарство.

– Да что ты так печешься об этих оборотнях, мам? – удивился Мотыль, засовывая в рот последний кусок лепешки. – Мне лично на них совершенно наплевать. Кроме того факта, конечно, что за убийство метаморфа на Большой Охоте положено денежное вознаграждение.

Кайна задумчиво посмотрела на сына.

– И ты что же, сынок, можешь… убить?

– Так оборотня же, мам, – искренне воскликнул сын.

 – Оборотни – опасные твари. Иначе не было бы никакой Большой Охоты, правда?

– А ты встречал хоть одного? – Верба налила себе чаю и присела напротив сына за маленький кухонный стол.

– Еще не хватало, – Мотыль улыбнулся, показав щербину между зубами. – Я с такими не якшаюсь, мам.

– Интересно, как ты отличишь метаморфа от обычного человека? Они ведь ничем не отличаются, сынок. Ни-чем. Откуда ты знаешь, что хозяин твоего кафе не оборотень? Твой сосед? Твой учитель в гимназии?.

. Твой… отец?

– Да ты что, мам! – улыбка сползла с лица Мотыля, он судорожно проглотил последний глоток молочного сока. – Как это можно не знать? Они же перекидываются…

– Ни один оборотень не станет перекидываться принародно. Когда они чувствуют, что время близко, они прячутся.

– Но… – Мотыль заметно побледнел. – Но ты ведь не хочешь сказать, что батя…

Верба улыбнулась и успокаивающе покачала головой.

– Конечно, нет, сынок.

Я хотела тебе сказать одно: отправляясь на охоту, нужно быть уверенным, что не выстрелишь в своего лучшего друга.

Мотыль поставил опустевшую кружку на стол.

– Во… – сказал он изумленно. – Прикинь, мам, мне старый Братт сказал то же самое. Слово в слово.

Глава 8

Примерно за час до конца своей смены Грош услышал крик на улице. Мотыль застрял где-то в кухне, зубоскаля с девчонками-поварихами, посетителей в кафе нынче вечером не было совсем, и Грош бросил кассу и выскочил за дверь.

Посреди мостовой сидел, обхватив коленку и шипя сквозь зубы от боли, его сменщик Ростик, длинный и тощий, как шпиль на ратуше, парнишка, ночами работавший в кафе, а днем разносивший всякие чиновничьи послания и частную переписку.

– Ногу зашиб, – сказал он плачущим голосом, увидев Гроша. – За кассой стоять еще ничего, да я последний пакет не успел отнести, выволочка будет завтра…

– Встать-то можешь? Давай помогу.

Грош подставил сменщику плечо.

– Кажется… ох!.