Путь подкидышей. Книга первая. Грош

Сделал несколько шагов по крохотному каменному дворику, колени ослабли, он присел в темном углу и скорчился, дрожа и вытирая слезящиеся глаза. Грудь горела огнем, до любой части тела было больно дотронуться, озноб становился все сильнее, – эх, дурак, надо было брать с собой отвар… Из подворотни, совсем черной в наступивших сумерках, метнулась тень.

– Грош!.. Где ты?.. Грош!

Сначала ему показалось – мама. Но это была рыжая, она, наверное, обежала кафе кругом и нашла вход во двор с улицы. Теплые руки обхватили сзади согнутую спину, барышня развернула его к себе, прижала к груди мокрую голову.

– Грош… Грош… погоди…

– Уходи, – сумел выдавить он сквозь стучащие зубы. Его уже колотило без остановки. – У…ходи…

– Сейчас. Сейчас. Иди сюда, скорее!

Она рывком поставила его на ноги – откуда только силы взялись? – и подтащила к угольному погребу, жестяная крыша которого блестела под дождем в углу двора.

– Сюда!.. Быстро, пока никто во двор не вышел!

Она втолкнула его в черную тьму и захлопнула за ним обитую железом дверь.

Боль выгнула позвоночник. Оборотень повалился на кучу угля, когтистые лапы ударили воздух, одно крыло выломалось из лопатки, другое застряло. Боль. Боль. Кровавая тьма в глазах.

Он зарычал. Страшнее всего даже не боль. Ее можно потерпеть… еще немного… потерпеть… Мне больно… больно мне… я больше не могу-у-у-у-у.... Я хочу умереть… скорее… зачем я родился!.. Зачем я родился – таким?..

Когтистая лапа судорожно скребет по каменной стене.

…Страшнее всего не боль, а одиночество. Никто не может прикоснуться к оборотню в метаморфозе – он весь дикий клубок хрустящих костей, когтей, острых перьев, невыносимой боли. Никто не может прижать к груди, успокоить, пожалеть. Никто. Даже мама.

– Аааа!..

Рыжая стояла с той стороны, прижавшись спиной к ржавому железу двери, и слушала, как он там бьется о стены угольного погреба. Дождь тек по ее лицу, длинными струями лился с железного карниза за шиворот.

И на этот раз приступ миновал, как всегда, через полчаса. Грош еще даже не успел раскатать погреб по кирпичику, когда у него заломило в затылке, как будто туда воткнули раскаленное шило. Обратная метаморфоза из грифона в человека всегда проходила легче: сначала короткая боль, а потом сознание сразу выключалось, и дальше тело оборотня ломалось и дергалось уже само, без участия мозга.

Рыжая не ушла.