В режиме нереального времени

Зачем ворошить, надо просто жить дальше. И обелиски эти… Лучше что-нибудь полезное построили бы, качели для детей, например, площадку с горками и турниками.

Бабаня положила на плиту веточки земляники:

– Царствие Небесное погибшим. Пусть порадуются… цветы в другой раз принесу.

Сашка фыркнула.

– Чего фырчишь? – покосилась бабаня.

– Им ничего уже не надо. Ни цветов, ни ягод.

– Надо. Это знак, что мы помним и чтим… Пойдём обратно, что ли, Сашуня? Ведёрки полные.

…Дома Сашка только устроилась посмотреть новое видео любимого блогера, как её позвала бабаня на кухню, перебирать ягоду от сора, травинок и веточек.

– А обязательно перебирать? – Со вздохом и недовольной гримасой Сашка поднялась с кровати.

– А как же. Не ленись, не ленись. Мать на тебя и так жалуется, что по дому не помогаешь. Уж бабке своей старой помоги.

– Ты не старая.

Она надела наушники, пристроила телефон к сахарнице, неохотно и медленно принялась перебирать землянику. Бабаня что-то сказала, Саша поняла это по шевелящимся губам.

– Что?

– Да девушка красивая, говорю, глазастая такая.

– Это парень вообще-то, – усмехнулась она.

– Парень? А губы накрашены, серьги в ушах. И ручкой вот так делает, как женщина. Сашк, ты шутишь, что ли?

– Они все так делают… Баб, не мешай смотреть.

– Да-а-а… – протянула бабаня и покачала головой, – я удивляюсь… Куда катимся?

Она надолго замолчала, сердито высыпала ягоду в эмалированный таз. Время от времени Сашка чувствовала на себе внимательный и какой-то горький взгляд.

Видео закончилось.

– Баб, я устала. Можно я пойду?

– Знаешь, что я думаю? – тихо проговорила бабаня, как будто про себя. – Если война начнётся, вот эти накрашенные мужики пойдут нас защищать?

– Ну какая ещё война? – поморщилась Сашка.

– Какая… обыкновенная, на которой умирают.

– А зачем защищать? Лучше сдаться, чтобы никто не погиб.

У бабани опустились руки.

– Дура ты стоеросовая! Если бы в сорок первом наши сдались, тебя бы сейчас просто не было. Кривляешься, строишь из себя… Или из головы вылетело, как в оккупации жили?

– Мне об этом никто не рассказывал.

– Да что же ты врёшь! – возмутилась бабаня. – Я не рассказывала или мать твоя не рассказывала? Тебя бы в оккупированный Курск отправить, чтобы посмотрела своими глазами.

– Ой, ну хватит! Вы с мамой как сговорились!

Сашка сунула в карман телефон, с которым не расставалась, бросила в сумку наушники и, кипя негодованием, выскочила во двор. Быстро пошла по улице.