Лёшенька. Часть вторая

 – Нет, ну а что оставалось, если свою картошку забыли!

Ребята согласились: действительно, другого выхода не было. Они закопали клубни в золу и стали ждать. Вот испеклась картошка, мальчишки похватали её, горячую, и принялись с жадностью есть, обжигаясь и пачкая рты сажей. И вдруг в тишине тонко заверещала привязанная к колышку коммунарская коза.

– Чего это она? – удивился Кирька.

Колька стрельнул хитрыми глазами и сказал:

– Волка, может, чует?

– К огню волк не сунется, не дрейфь. Лошади тоже волчий дух чуют, пужаются… – Петька выкатил палочкой картофелину и стал перебрасывать её из руки в руку, как жонглёр.

– Ой, кто-то идёт… – прошептал Лёнька, показывая грязным пальцем в сторону леса.

Раздался едва слышный шорох, будто кто-то маленький шёл, ступая босыми ногами по траве, и из темноты показалась фигурка незнакомой девчонки в длинной льняной рубашке и платочке, по-бабьи повязанном вокруг головы. Она в нерешительности остановись неподалёку, исподлобья разглядывая ребят.

– Ты кто такая и откель взялась? – удивился Яшка.

– Оттуда, – махнула девчонка рукой в сторону леса. Она так и осталась стоять в сторонке, почёсывая голой грязной ступнёй лодыжку.

– А чего здесь делаешь? Поздно ведь.

– Ничего… гуляю.

– Дня тебе мало… – проворчал Петька. – Домой иди, мамка с папкой волнуются, поди.

Девчонка замотала головой:

– Не… они знают. А можно я с вами посидю?

Яша окинул взглядом её жалкую фигурку в рубашке и милостиво разрешил:

– Сиди… грейся.

Девочка просияла, маленькое худое личико оживилось, вспыхнули радостью голубые глаза.

– Ого… где это ты так поранилась?

– Косой в прошлом годе задела. Да не болит уже, прошло, – улыбнулась девчонка во весь щербатый рот.

– Лёшку попроси, он тебя вылечит, – предложил Лёнька. – Лёш, правда?

– Та не, не надо… Баба говорит, что всё само заживёт как на собаке, – рассмеялась она.

Лёша кинул на гостью быстрый взгляд и остался сидеть на месте, даже не шелохнулся. Яшке стало зябко, он вздрогнул и придвинулся ближе к огню. Ребята поёжились, а Кирька заворчал и подбросил в костёр хворосту.

Девчонка засмотрелась на свои голые сизые ступни, пошевелила пальцами и сказала:

– А мои красивые ботиночки Нюратке отдали…

– А кто это, Нюратка?

– Сестрёнка. Мама хотела мне оставить, а баба говорит: «Чего добру пропадать, пусть Нюрка носит».