Лёшенька. Часть вторая

– Лёш, мамка зовёт! – крикнула Полина.

Лёшка вздрогнул, а у водящего как будто пелена с глаз упала. С радостным воплем он бросился к палочке-застукалочке за Анисьин сарай.

– Зачем зовёт? – повернул Лёшка раскрасневшееся от азарта лицо.

– Пришли к тебе.

– Я не играю – дела, – с сожалением сказал он Лёньке и заторопился к дому.

Молодуха поднялась навстречу:

– Вот… дочка захворала… Ни водицы, ни хлебца душа у ей не принимает, выворачивает наизнанку, до ветру часто… так и льёт…

Лёша опустился на краешек лавки и приложил руки к впалому животу девчонки.

– У неё какая-то заразная болезнь, – сказал он, – я помогу, но потом надо ехать в больницу.

Мать охнула, судорожно сцепила руки в замок. Только этого не хватало! Не дай бог, тиф… или чего похуже, надо поскорее спровадить гостей. И она, собрав всю решимость, сказала молодухе:

– Миленькая, у меня деток трое.

Та растерянно заморгала, опустила глаза, засуетилась:

– Мы сейчас уйдём… Не помрёт она, Лёшенька?

– Не помрёт, – мотнул головой Лёшка, – долго будет жить.

До больницы их подбросил на Вишенке Яшка, возивший домой сено. Как он потом рассказал, в больнице все страшно переполошились. Пожилой врач протёр очки и грустно обронил: «Ну вот и у нас холера…»

Услыхав про холеру, мать и сама страшно переполошилась, погнала детей к рукомойнику, заставила умыться и вымыть руки с мылом, а затем, подоткнув юбку, долго скоблила лавку и полы щёлоком, обдавая их кипятком из чугунка.

– Матерь Божья, спаси и сохрани, – шептала она, оттирая половицы. – В городе холера… думала, что до деревни не дойдёт, ан нет.

…На другой день Лёшка напросился с Яшкой на станцию проведать больную девочку, но в больницу его не пустили.

– Да ты что! Своей матке горюшка хочешь? – всплеснула руками санитарка. – Ни-ни, даже не думай, такая зараза, не приведи бог.

Лёшка походил вокруг больницы, заглянул в окна, но увидел только ряды коек с серенькими одеялами. Поковырял носком ботинка землю, махнул рукой:

– Ладно… Ты не думай, если б надо было, я бы и в окно влез.

– А тебя бы веником оттуда! – рассмеялся Яшка.

Они заглянули в станционный магазин, над которым висела поблёкшая коричневая вывеска: «Съестные припасы». Им повезло: продавали сероватое замусоренное пшено и горох. Купили и того и другого по два фунта.