Звезда Сарханов

В следующий момент заметила, как от желтоволосого ко мне потянулись голубые нити, но достигнув, они не опутывали, а впитывались, не причиняя мне никакого вреда. Охранник понял, что его ментальная сила не действует, и, вскочив на ноги, рванулся вперед, замахнулся, но его кулак встретился с внезапно возникшей на пути преградой в виде подоспевшего Крэгуса. Фиолетовый громила с легкостью удерживал руку насильника.

– Нельзя трогать! Ценный лот! – рокотал бас заиса.

– Она вмешалась, пыталась помочь рабам, должна быть наказана! – пел фальцетом нубериец.

– Нельзя трогать! Ценный лот! – как заведенный повторял мой защитник.

На подмогу своему соплеменнику поспешили другие охранники. Я уже собиралась выйти из-за спины Крэгуса и принять с ним вместе неравный бой, но в этот момент мой собственный ошейник вдруг нагрелся, посылая по всему телу волны боли. Казалось, ноет каждая клеточка, рвутся мышцы, крошатся кости. Хрипя, рухнула на колени, а из глаз сами брызнули слезы.

Отпустило так же резко, как началось. Толпа вокруг расступилась, открывая мне огромную фигуру краснокожего мужчины. Черный корабельный костюм еще больше оттенял цвет его кожи, демонический образ довершали витые рога. Он смотрел на меня, а я все так же стояла перед ним на коленях, не в силах подняться и унять дрожь. Унизительно. Несправедливо и унизительно. Хотя о какой справедливости может идти речь в этом морально убогом мире.

Красный приблизился ко мне и заговорил голосом лжефея.

– Катя, мы с тобой заключили договор, а ты нарушаешь и его и закон, – известил Сантаниил.

– О-о-о-о, – прохрипела я, – наконец-то форма соответствует содержанию. Черт – он и в космосе черт.

Илан подошел ко мне и опустился на корточки. Приподняв мой подбородок, долго смотрел в глаза. Не знаю, что он там прочел, но следующая его фраза удивила.

– Не заставляй меня причинять тебе боль. Поверь, мне это так же неприятно, как и тебе, – грустно сказал он.

– Пожалел волк кобылу. Да пошел ты, диабола недоделанная! – отшатнулась я от него.

– Я тебя предупредил – не будешь вести себя приемлемо, мне придется прибегнуть к действию ошейника. До аукциона я могу это сделать.

– Знаешь, Сант, – адреналин, бушующий во мне, уходил, оставляя чувство опустошенности и апатии, – вы здесь такие извращенцы все. Ваши законы, аукционы, рабы – это ужасно. Неправильно. Исковерканные, уродливые судьбы. Мне вас так жаль.