Нейро

Медик убедился, что с Ильёй всё нормально, и сразу потерял к нему интерес, отвернулся к кушетке Антона Весёлого, которого все в отделе называли Смешным с лёгкой руки Ильи.

– Антон, вы меня слышите?..

В лаборатории собрались все сотрудники отдела. И директор испытательного центра Денис Олегович был здесь, поглаживал маленькую бородку.

– Как чувствуете себя, Илья Витальевич? – спросил он, и золотые дужки его очков блеснули.

– Отлично чувствую. – Илья бросил взгляд на стенды с мониторами.

– Всё записали, всё зафиксировали, – понял инженер-конструктор Левин, хоть и молодой, а уже с залысинами. – Делитесь, как впечатления?

Илья на несколько секунд задумался.

– По моим ощущениям прошло минут пятьдесят пять или шестьдесят.

– По моим тоже, – отозвался Антон. Он сидел на кушетке уже без шлема.

– Четыре минуты двадцать секунд, – ответил Левин. – О как.

– Ого! – удивился Илья. – В целом к программе у меня претензий почти нет, только в конце, перед выходом, картинка поплыла.

Левин посмотрел на экран:

– Так и есть. На второй минуте частота сердечных сокращений была семьдесят семь, потом снизилась до шестидесяти пяти.

Илья поморщился:

– В общем, я не в восторге. Мы надеялись на максимальный эффект присутствия, а получился обычный VR-шлем.

– Не обычный, – запротестовал директор, – мы с самого начала знали, что электроды на коже головы дадут слабую связь с мозгом.

– Здорово, – кивнул Илья и сказал то, о чём давно думал: – Нам нужен инвазивный нейроинтерфейс. Я готов вживить стентрод ради пользы дела. Тысячи людей ставят – и счастливы, так почему бы и мне не попробовать?

– Илья Витальевич, это не обязательно. Мы можем обратиться в институт нейротехнологий.

Коллеги Дёмина сдержанно зароптали: кому же ещё проводить испытания нейрошлема, как не его создателям? Это они разрабатывали и собирали шлем, они, а не институт нейротехнологий.

– В таком случае я не против, двумя руками «за». – Денис Олегович засмеялся и поднял руки вверх. – Вы, Илья Витальевич, начальник отдела, вам и решать.

– Считайте, что уже решил.

Над нейрошлемом трудились два года вместе с инженерами-программистами.