Перстень с чёрным агатом

«Извини, мы здесь своей компанией, и вообще ты не в моём вкусе», – передразнил он, кривляясь. – Сучка.

Мне очень хотелось узнать побольше про кольцо, но Макаркин задумался и шёл молча до самого дома, а я боялся обнаружить заинтересованность.

Мы пробрались во времянку и, не зажигая света, повалились на кровати прямо в одежде. Ноги гудели, кожу стянуло от соли, но идти мыться было лень. Вот немного полежу и…

– Короче, Глеб, я не поеду домой, – вдруг сказал Игорь, – поживу у тётки, она только рада будет.

Затаюсь здесь, подожду… вдруг перстень найдётся. Город я Николаю не говорил… кажется. Не говорил ведь?

– Вроде бы нет… не слышал.

Я подумал, что ничего другого приятелю не остаётся. Заказчик будет рвать и метать, но Макаркина не найдёт, не должен, во всяком случае. Завтра поеду домой один, только прежде откопаю перстень старухи Мельниковой.

Мне не спалось, время тянулось мучительно медленно. В голову втемяшилась мысль, что я недостаточно хорошо прикопал перстень, что любой человек сможет найти его, поддев ногой песок.

Надо было хоть камень привалить…

Я оделся в темноте и тихо выбрался из дома. Шёл быстрым шагом и через двадцать минут очутился возле высокого забора, который огораживал весь пляж по периметру. Ещё раньше я слышал, что кое-где в ограде есть лазы: местная молодёжь не могла смириться с платой за вход и таким образом боролась с несправедливостью.

Искать проход в темноте оказалось делом непростым. Я медленно шёл вдоль забора, ощупывая толстые монолитные прутья, и скоро понял, что можно кружить сутками, а лаза так и не найти.

Да и существует ли он? Сплюнул и шёпотом выругался. Из упрямства, не желая сдаваться сразу, прошёл ещё метров двадцать и почти наткнулся на какого-то мужика, сидящего с пивной бутылкой прямо на земле.

– Простите, – пробормотал я, отступая.

– Дыру ищешь? – спросил человек. – Могу показать за двести рублей, плескайся сколько влезет. Ты один?

– Один.

– Зря. Ночью лучше всего купаться с девкой.

У меня в кармане джинсов завалялась какая-то мелочь и лежали свёрнутые сто пятьдесят рублей – сдача от покупки дыни. Я порадовался, что не спрятал деньги в рюкзак.

– Нету двести, только сто пятьдесят и мелочь.

– Пойдёт!

Человек отшвырнул пустую бутылку в кусты, сгрёб купюры с монетами и быстро зашагал вдоль ограды, я едва поспевал за ним.

– Майку сними, – чуть обернувшись, сказал мой провожатый, – сияешь в белом, как светляк… охранники заметят.